Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: голь на выдумки хитра (список заголовков)
14:05 

Мьёльнир
Ум богатеет от того, что он получает. Сердце – от того, что оно отдает
Житель Техаса изнасиловал лошадь в надежде, что та родит ему кентавра

Житель Техаса Эндрю Мендоса (Andrew Mendoza), которого недавно бросила его подруга, был пойман сотрудниками полиции "на горячем", когда он спаривался с лошадью соседа в надежде, что животное родит ему кентавра. Об этом курьезном инциденте пишет во вторник, 5 февраля, таблоид The Sun.


В ходе беседы с полицейским 29-летний "экспериментатор" рассказал: "Я сидел дома и ждал звонка от моей девушки, а потом сказал себе: если она не позвонит, дойду до соседнего дома и отымею лошадь".
Описав этот половой акт в подробностях, Мендоса затем огорошил стражей порядка следующим сообщением: он, как выяснилось, стремился к тому, чтобы животное забеременело от него. "Я хотел, чтобы лошадь родила мне ребенка. Думаю, это был бы такой маленький кентавр".

@темы: копипаста, ебанушки маршируют в ногу, голь на выдумки хитра, {◕ ◡ ◕}, пушистый мягкий хуй, трахнемся по-быстренькому, фееричные долбоёбы, честно спижжено, юмор жизни

08:27 

Мьёльнир
Ум богатеет от того, что он получает. Сердце – от того, что оно отдает
Не знаю как вы, а я бы отложил в штаны вонючих кирпичей...

@темы: {◕ ◡ ◕}, голь на выдумки хитра, омск головного мозга, размышлизмы, честно спижжено

09:30 

Мьёльнир
Ум богатеет от того, что он получает. Сердце – от того, что оно отдает
11:28 

Мьёльнир
Ум богатеет от того, что он получает. Сердце – от того, что оно отдает
08:47 

Сильная и справедливая

Мьёльнир
Ум богатеет от того, что он получает. Сердце – от того, что оно отдает
Жили-были Кощей с Бабой-Ягою. В тёмном дремучем лесу, в избушке на куриных ножках жили они, не тужили, нечисть всякую плодили и растили, да богатства копили.
Кощей всю свою сознательную жизнь занимался промыслом: то на охоту соберётся и умотает за тридевять земель, то рыбачить за дальний кордон. А потом по тамошним лесам да рекам чудища лесные с чудо-юдами морскими разбредались. И за их отлов и отстрел ведьмак Коша брал приличные отступные с местного населения.
Кто его, бессмертного, надоумил на всё это, или же он своим умом дошёл, история не помнит. Как не помнит и имён его родителей.
Вырос Кощей сиротой. И жену себе такую же подобрал – сиротинушку детдомовскую, в то время ещё девку-Ягу, красавицу расписную.
Одни злые языки поговаривали, что приворожила его Ягуся, позарившись на доходы. И не пройдёт и года, как гулять она начнёт от такого урода, а то и вовсе бросит. Другие судачили о том, что красавица у худощавого анорексика в штанах могла найти такое, что он до поры до времени от прочих женщин прячет. Но так и ветер тоже попусту дует. А слова, как известно – ветер.
Не послушали влюблённые никого. Сыграли свадебку, да через годок-другой съехали подальше от наветов да кривотолков. Не то уже успевшая обабиться Яга пунцовой ходила от вопросов про мужнино яйцо и иглу в нём. Самого Кащея открыто прозывали содомитом и сторонились. Да и дитя им от посторонних глаз прятать приходилось.
Уехали в тогдашнюю глухомань. И так облагородили местечко, что любо-дорого посмотреть.
Змей Горыныч – первенец у молодой семьи, родившийся до срока, дунул с трёх сопел и выжег посреди леса уютную полянку. На ней Коша избу и срубил. Да поставил сначала не по фэн-шую. Так Яга, улыбнувшись любимому, наколдовала избушке ноги, чтобы дом и поляна смогли достичь гармонии.
Людские, что выросли поначалу, вместе с доступным взгляду срамом смотрелись чудовищно, и пришлось проводить ампутацию. А вот куриные вышли в самый раз.
И зажили они счастливо и припеваючи.
Летели дни за днями, за неделями месяца. А те в годы складывались.
Кощей всё промышлял по ближним и дальним округам, а Баба-Яга корпела по хозяйству. Спорилось в её руках любое дело. И гуси-лебеди всегда откормлены были, и реки молочные с кисельными берегами не пересыхали, и стада коньков-горбунков паслись на близлежащих пастбищах, нагуливая бока. Ну и торговля пирожками приносила немалый доход семейному бюджету.
Так что в сфере капиталистического фермерского хозяйства, двор их, что таился на лесных заимках, считался зажиточным. А семья уверенно карабкалась вверх по лестнице Forbes.
Но хоть зоркий пастух тучных стад Змей Горыныч, что кружил в синем небе, и следил в шесть глаз, чтоб даже мышь незаметно не проскочила; хоть чудо-юдо болотное караулило все близлежащие хляби, да ручьи с озерами, чтоб не прошлёпал по ним никто – всё равно беда пришла. Оттуда, откуда никто не ждал.
Стремление пополнить мошну заработками на почве киднеппинга принесло несчастье благополучной семье…
***
- М-м-м! – Обворожительная блондинка с кляпом во рту и помятым кокошником на голове очнулась связанной на лавке у печи. Из глаз её покатились крупные слёзы. Доигралась.
- Чего ты там мычишь? – дородная женщина предбальзаковского возраста, одного взгляда на которую достаточно, чтобы понять насколько беспощадным бывает время, подошла к пленнице и сорвала с неё головной убор. – Дай сюда, всё равно он тебе не идёт.
- М-м-м?! – взгляд блондинки был умоляющим.
- Да не жуй ты кляп, он несъедобный. – Растягивая слова, сказала толстушка невольнице, встав перед свет-мой-зеркальцем, чтобы примерить кокошник. – Эх, не в цвет к сарафану, зараза. И мятый, как в заднице побывал... Может, у тебя другой есть?
- М-м-м!
- А другие слова ты, вообще, знаешь? – Колыхнув необъятными бёдрами, женщина в кокошнике развернулась и в два шага оказалась возле связанной блондинки. Рывком выдернула кляп у неё изо рта. – Говори!
- Василиса! Ну, прости меня! – Голос пленницы сорвался. – Давай, я тебе золота дам. На ступе обратно отвезу. Прошу.
- Чего-о-о? А ну-ка, заткнись! Вот не надо было меня воровать! Лучше покажи, где у тебя тут нитки-иголки-булавки лежат. А то Горыныч ваш кусаться полез, сарафан вот испоганил клыками. – Василиса взмахнула истрёпанным подолом, всплеснула могучими руками, демонстрируя разорванные рукава. – Пока я ему одну голову не открутила, не понял, что это не он меня похитил по твоему наущению, а я согласилась с ним на экскурсию проехать чисто из интереса к сельскому быту и красотам природы. И в кого он у вас такой дурной…
Повисло молчание.
- Он хоть живой? – Произнесла, наконец, отошедшая от шока Яга. От мыслей, что сын отбросил коньки не от меча богатырского, а от женской руки, в её сознании помутилось.
- Да что с ним станется, у него ж ещё две башки. Лежит, вон, за избой. Скулит. – Утробно хохотнула Василиса. – Ничего, не кручинься, бабка. Может третья ещё обратно отрастёт. Змей, всё-таки.
- Какая я тебе бабка? Я же моложе тебя выгляжу.
- Поговори мне ещё. – Василиса замахнулась мясистым кулаком, чей размер мог поспорить с крупным молодильным яблоком, и Баба-Яга тотчас прикусила язык, невинно захлопав пушистыми ресницами. – Осмелела больно. Или кляп на место вернуть?
Яга судорожно закрутила головой из стороны в сторону, всем видом показывая, что без кляпа ей гораздо лучше.
- То-то же! - Нашедшая всё, что ей было необходимо – длинную цыганскую игру и клубок ниток, Василиса принялась заштопывать платье. - А вы, я как погляжу, богато живёте.
- Не бедствуем. – Яга шевельнулась, попытавшись ослабить путы. – Слушай, может, развяжешь меня? Мне поесть приготовить надо. Муж скоро с охоты вернётся, кормить нечем. Да и сама, поди, проголодалась за время полёта?
- Может, и развяжу. – Возведя очи горе, Василиса беззвучно зашевелила толстыми губами, видимо, взывая к своему внутреннему голосу. – А что готовить будешь? – Поинтересовалась она, наконец.
- Времени немного, солнце на закат, так что скатерть-самобранку раскинем. Обещаю, не хуже чем в ресторане оттрапезничаешь. Закажешь всё, что захочешь. – В глазах Яги появилась надежда, что монстра в женском обличье можно задобрить.
Василиса вновь призадумалась. Видимо, перебирала в уме всё то, что она давно хотела попробовать, но не решалась. Молчание продолжалось около минуты. После чего она утвердительно кивнула, соглашаясь сама с собой:
- Да, точно развяжу.
С минуту она возилась веревками, которыми была опутана её пленница, распутывая морские узлы.
- Накрывай на стол, бабка. Проголодалась я.
Упрашивать Ягу не пришлось. Она пулей заметалась по избе, шебурша по сундукам в поисках заветной скатерти, скребя по сусекам и закромам, и гремя горшками с кастрюлями. Василиса продолжала стоически штопать разодранный сарафан.
- Слушай, Яга, - промолвила она через какое-то время. – Я вот одно понять не могу, вот живёте богато, в достатке. Неужели, всё своими руками? Или воровать людей настолько выгодно?
- Ну, есть несколько схем. Барщину как оброк провести. Киднеппинг опять же. – Неожиданно разоткровенничалась ведьма-блондинка. – За сестрицу-Алёнушку мы от братца-Иванушки неплохие барыши получили.
- Ох, семейка… - Василиса сокрушённо покачала головой. – Жаль, что вы мне раньше не попались. Ну, или я вам… - И громко расхохоталась. Почесала живот. – Скоро жрать-то готово будет?

- Василиса, можно вопрос? – Пригубив медовухи из берестяного кубка, осмелела Яга.
- Валяй! – Промычала бесцеремонная гостья, на миг оторвавшись от пожирания бараньей ноги под чесночным соусом.
- Я вот понять всё не могу. Ты Василиса Прекрасная или Премудрая?
Баранья нога выпала из жирных пальцев.
- Знаешь, я и сама не уверена. – Василиса встала, обтерев соус с рук о скатерть-самобранку. Одним присестом опростала полбурдюка с вином. – Но мы это сейчас легко выясним.
- Это как же? – Баба-Яга выразительно изогнула брови в недоумении, отхлебнув ещё медовухи.
Василиса, ухмыльнувшись, подошла к висящему на стене голосу правды.
- Свет-мой-зеркальце, скажи! Да всю правду доложи! Я ль на свете всех милее, всех прекрасней и мудрее?
- Дура ты. Старая и страшная. Потому не замужем. Похудеть бы тебе, да к пластическому хирургу сходить. – Вынесло вердикт бесстрастное зеркало. И тут же разлетелось по полу на тысячи осколков. Укатилась под лавку осиротевшая металлическая оправа.
- Зато сильная и справедливая! – Резюмировала Василиса. Плюнула на смолкшее навсегда стекло. – И этим я прекрасна. – После чего под полным ужаса взглядом Бабы-Яги вернулась к ужину.

- Да, хозяйка ты что надо. – Глубоко вздохнув после окончания трапезы, объевшаяся Василиса откинулась на лавке, прислонившись к тёплому печному боку. – Так вкусно и сытно меня давно не кормили.
- Спасибо. – Пришедшая в себя после уничтожения свет-мой-зеркальца Баба-Яга слабо улыбнулась. – Так, может, тебя домой теперь отвезти?
- С ума сошла что ли? – взбеленилась Василиса. - Послушай, Яга. Ты до сих пор ничего не понимаешь?
- Признаться, нет.
- Ты меня украла?
- Украла… - Сокрушённо ответила ведьмачка, опустив глаза.
- Я – Василиса Прекрасная?
- Даже свет-мой-зеркальце…
- Что?! – Полные щёки всколыхнулись от гнева. Василиса угрожающе занесла кулак.
- Прекрасная-прекрасная! – Испуганная Яга отпрянула от нависшей угрозы.
- То-то же! – Сильная и справедливая уселась обратно на скамью. - Кто меня спасти должен? - В её голосе зазвучали восторженные нотки. - Иван-царевич! Прискачет на коне белом или на волке сером, а потом женится на мне. Усекла? – Тон под конец тирады стал угрожающим.
- Да… - Смиренно пробормотала ведьма.
- Какие вопросы? Сидим, ждём, когда приедет и спасёт. – И Василиса вновь принялась доштопывать подол.
Баба-Яга в бессилии села на скамью. Но тут же встрепенулась, услышав за порогом избы знакомые звуки шагов. Дверь избушки отворилась, и вошёл усталый, измождённый Кощей с ружьём на плече и кругами под глазами.
- Любимый! – бросилась к нему ведьмачка.
- Ой, напугал, чертяка страшный! – Воскликнула Василиса, при виде Кощея подпрыгнув на месте, отчего скамья коротко скрипнула, прося о помощи. – А-а-ай, иголки эти ваши. Сломалась, зараза! Я из-за вас палец уколола.
- Ненавижу! – всхлипнул вмиг побледневший Кощей, тухнущим взглядом уставившись на остатки иглы в руке Василисы, и замертво осел на пол.
За порогом взвыл от горя контуженый двухголовый Горыныч. И упала, рыдая, над бездыханным телом Баба-Яга.

- Да не печалься ты, бабка! – Василиса правила низколетящей, перегруженной ступой. Напротив судорожно всхлипывала безутешная Яга. – Ну, правда, не хотела я. Сама пострадала – царевича не дождалась. Ничего... Купишь живой воды, окропишь суженого, иголку новую купишь, и будет твой Кощей – как новенький. Зато урок на всю жизнь запомнится.
Мотор ступы чихнул, как бы подтверждая слова сильной и справедливой.
- А вообще, ты смотри. Было бы чего жалеть. Плюнь на своё захолустье. Мужа-страшилу похороним. Продадим твоё хозяйство – ручаюсь, хорошие деньги выручишь. Первое время можешь у меня пожить, пока квартиру и работу не найдёшь. Тридевятое Нерезиновое – царство больших возможностей. Вот на шоу экстрасенсов, хочешь, устрою? Деньги рекой потекут!
Баба-Яга, не слушая, утирала безудержные слёзы…

@темы: голь на выдумки хитра, {◕ ◡ ◕}, творчество, мы сидели и курили, начинался новый день, личное

06:30 

Мьёльнир
Ум богатеет от того, что он получает. Сердце – от того, что оно отдает
Три самых коротких истории о
1. Человеческой судьбе
2. Короткой человеческой судьбе
3. Несостоявшейся судьбе

1. Родился. Жил. И умер.
2. Родился. И умер.
3. Не родился.

@темы: кишки наружу, голь на выдумки хитра, {◕ ◡ ◕}, мы сидели и курили, начинался новый день, омск головного мозга, размышлизмы

18:30 

Мьёльнир
Ум богатеет от того, что он получает. Сердце – от того, что оно отдает
РИА Новости. В Екатеринбурге молодые родители назвали ребёнка Крым. Крым Александрович. Твою ж мать...
Стране нужны герои, а пизда рождает долбоёбов.

@темы: юмор жизни, фееричные долбоёбы, непобедимая страна, жопа дьявола, ебанушки маршируют в ногу, голь на выдумки хитра, {◕ ◡ ◕}

16:27 

Православного drum'n'bass'у в массы

Мьёльнир
Ум богатеет от того, что он получает. Сердце – от того, что оно отдает


Чтобы хохотать,
Надо поле притоптать.
Даб ядрён-задор поймать,
Надо поле притоптать!

Ассоциация совсем не с тем полем, что в клипе...


@темы: непобедимая страна, музыка дырявых крыш, кишки наружу, голь на выдумки хитра, {◕ ◡ ◕}

19:21 

Вещъ

Мьёльнир
Ум богатеет от того, что он получает. Сердце – от того, что оно отдает
С прошедшей Грелки. Очередной сексизм. Роботизированный Пиноккио.


Вещъ
В некотором технократическом царстве, в некотором информационно развитом государстве жил-был КУПЕЦ – Кибернетическая Унифицированная Персонификация Естества Цифрового. Или же, говоря по-русски, робот обычный, гуманоидного образца. Андроид, во всём с людьми схожий.
И была у КУПЕЦа дочь любимая. Ну как дочь – приёмный организм-хозяйка. Та, кто его от рабства складского избавила. Хвала распродаже великой, что звалась «Биороботы за полцены».
Но возлюбил он её, как родную (по крайней мере, ему так казалось).
И хозяйка не скупилась на любовь. Не каждому КУПЕЦу дано имя обрести. Многие так и ходят до скончания сроков гарантийного с постгарантийным – безымянными. А тут с первого же дня нарекли.
Вещъ – прозвала его хозяйка Настенька.
Что это могло означать, КУПЕЦ не понимал. Но принял, торжественно кланяясь в пояс владелице и роняя масляные слёзы умиления в подставленные ладони. Ведь испортить ковры в хоромах отдельных, что квартирой зовутся, никак нельзя.
И что не просила дочурка, так Вещъ стремглав бежал исполнять. То по дому убраться, то за биомассой для питания сходить и трапезу вечернюю Настеньке приготовить.
Ведь некогда ей самой заниматься подобными мелочами. Бизнес-леди. Вся в трудах, аки пчела. Бывает, так сердечная умается на работе, что придёт, упадёт на простыни белые, и не есть, ни пить не изволит. Только сказки на ночь и помогали, чтобы хозяйка сбрасывала дневной груз проблем с плеч и засыпала, как младенчик в люльке.
Хотя, бывало и такое, что приходилось всю ночь напролёт «сказки рассказывать» без устали, когда в Настеньку словно бес вселялся. Тогда она была готова сказки слушать одну за другой. И все разные.
То «конька-горбунка», то «сивку-бурку», то «лихо одноглазое», а то ещё чего. И про Буратино, что любил совать свой нос, куда не попадя – очень уж ей сказка нравилась. Бывало, по нескольку раз за ночь просила перечитать.
Но не было большей радости для световых рецепторов КУПЕЦа, кроме как видеть дочурку удовлетворённой. И не было больше радости для Настеньки, как открывать что-то новое в книге, что хранила в себе мудрость веков, и именовалась «Инструкцией по эксплуатации»…
***
Пролетали дни за днями, за неделями месяца. А из тех и годы складывались.
Грустил КУПЕЦ, глядя на возлюбленную дочь. Тоскливо ему было лицезреть, как краса хозяйки увядает нетронутой, и годы берут своё.
Нет, конечно, ему по-прежнему нравилось читать ей сказки на ночь. И в эти моменты давление, что нагнетал его сердечный поршень, зашкаливало, а имитация нервной системы захлёбывалась псевдоэндорфинами.
Но оперативное запоминающее устройство изредка намекало, что сказки на ночь, по идее, должен читать не он.
А замуж Настенька всё не торопилась и даже не собиралась. Женихов в своё время отваживала одного за другим, а ныне те и вовсе перестали ходить.
Вот и сегодня, вернулась дочка домой к полуночи. С работы. Во хмелю.
Глядя на хлеб-соль, сморщилась:
- Убери. Завтра съедим. Сегодня уже некуда. Прости, Вещъ. Корпоратив был.
Спрашивать о подробностях КУПЕЦу не пристало. Видел он уже, и не раз, последствия таких гуляний.
- Какую сказку сегодня ты хотела бы услышать? – Вопросил традиционно. И поклонился в пояс: мол, чего вашей душе угодно?
- Да какие сказки, твою мать! – Со стола полетели горшочки с жарким. Обои расписных стен дополнились картофелем, мясом и подливкой.
Случалось, КУПЕЦ видывал дочь не в настроении. Срывы нервные тоже случались. И Вещъ уже знал, какую модель поведения выбрать. И какую сказку прочитать.

Пара часов пролетели на одном дыхании. Под шелест механических лёгких и вздохов Настасьи.
За прелюдией из любимого Буратино последовали несколько коротких, ёмких историй из списка Шахразады. После них Настя окончательно успокоилась и откинулась на подушки, глубоко дыша.
КУПЕЦ достал припрятанные возле кровати коробок самовоспламеняющихся лучин и заморские курительные палочки. Чиркнул лучиной по коробушке. Поднёс появившийся огонёк к кончику «сигареты». Раскурил. Протянул «сигарету» Настеньке.
- Спасибо, Вещъ. - Дочка приняла курительную палочку, сделала глубокую затяжку. И ещё одну. Провела пальцами по слегка невыбритой щеке биоробота. – Хороший ты. Жаль, что не настоящий.
И тут плечи Настеньки затряслись, а сама она зашлась в рыданиях. Бросила недокуренную сигарету в открытое окно опочивальни, и прижалась к груди КУПЕЦа.
- Что стряслось-то? - КУПЕЦ растерялся. И поршень его сердечный на мгновение приостановился из-за переживаний за любимую дочь.
- Ничего-ничего, Вещъ. Всё в порядке. – Через всхлипывания отвечала Настасья. Подняла вдруг заплаканные очи свои, посмотрела пристально в световые рецепторы КУПЕЦа. – Просто тыква не превратится в карету. А Пиноккио не повстречается с феей. Понимаешь?
Ничего не понял КУПЕЦ. Объём памяти оперативной и операционная система, снятая с поддержки у отца-производителя, не позволили.
***
Улетела Настенька в земли заморские на несколько дней в командировку. А КУПЕЦ давай голову ломать, процессор загружать, о чём же горюет его ненаглядная.
День думал он. Два. А скрипты размышлений всё не компилировались.
Тыква. Фея. Превращение. Карета. Пиноккио. Не настоящий.
Фея и Тыква. Пиноккио и Карета. Понимаешь?
Превращение. Не настоящий.
Пиноккио. Тыква.
Go to…

И если б не алармы программные, то не озарило бы КУПЕЦа, что не стоит продолжать гонять скрипты по бесконечному циклу. Не то перегрузит он свою память оперативную, и рухнет система. Без возможности восстановления. И не увидит он больше дочери любимой, ненаглядной Настеньки.
Вздохнул он и остановил компиляцию.
Перегретый процессор выдохнул ему благодарное кремниевое «спасибо».
Взглянул КУПЕЦ на календарь. Ба! Дочка же завтра возвращается! А дома не убрано, не стирано. Продуктов свежих нет.
Прибрался он так, что заблестели хоромы, как золочёные. Загрузил бельё в машину стиральную и отправился в дорогу. Не ближнюю и не дальнюю. Туда, куда ещё не добралась урбанизация. Туда, где нет ни лесов каменных, ни дорог железных. И продукты питания рождаются не на конвейере.
На деревенский рынок. За продуктами особыми, что ГМО не содержат.
Добрался скоро, как в сапогах-скороходах. Хвала трансгрессионным маршрутам дальнего следования.
Набил авоськи полиэтиленовые овощами, мясом, зеленью да фруктами – всё по бросовым ценам.
И столько авосек набрал он, да таких тяжёлых, что не будь КУПЕЦ КУПЕЦом – не унёс бы. А так – подхватил снедь и лёгким шагом, будто и не тяжела ноша, домой отправился. К трансгрессионной остановке.
Только коротка дорожка оказалась, что твоя стёжка. Услыхал он при выходе с площади рыночной такое, что процессор закоротило.
- Ох, Фая. И сдалась тебе эта тыква…
Компилятор аж щёлкнул.
Фея и Тыква!
КУПЕЦ повернулся.
Неказистого вида старушка пыталась справиться оранжевым монстром, сделать из него колобка. Но тот упирался и катиться никак не желал.
- Пособить тебе, матушка?
- Спасибо, конечно. Но куда тебе, милок. - Старушка сощурилась. – У самого руки, вона, как заняты.
- Это ничего. - КУПЕЦ перенёс все авоськи в левую руку, а правой, наклонившись, подхватил тыкву. – Говори, куда несть?
- Экий ты богатырь. А по виду и не скажешь. – Удивилась старушка. – Ну, давай, левей бери, тут недалеко, пару кварталов. Как звать-то тебя, милок?
- Вещъ.
- Что за имена пошли… - Старушка сокрушённо покачала седой головой. – Хотя, чему удивляться. Сейчас Ивана-то и не встретишь. А я – Фаина Карловна.
- Куда ж тебе, Фаина Карловна, тыква такая громадная? Карету с неё делать будешь? – Начал выспрашивать КУПЕЦ под давлением компилятора.
- Скажешь тоже. - Старушка хихикнула. – Я ж не Золушка. Язва у меня. Вот доктор и прописал диету тыквенную. Тыква у меня на огороде ещё не созрела, пришлось на рынок идти. А там все громадины, как на подбор.
И тут Вещъ так сокрушённо вздохнул, услыхав это, что Фаина Карловна суетливо осведомилась:
- Куда ты так бежишь? Устал поди? Ты отдохни, милок, отдохни. Нет, прёт, как танк. Вот повезло же кому-то с мужиком!
КУПЕЦ на мгновение остановился и в недоумении посмотрел на старушку.
- Что? Не женат, что ли?
КУПЕЦ помотал головой. В его операционную систему не было заложено функции участия в социальных институтах.
- Куда девки глядят! И не живёшь ни с кем?
И тут Вещъ всё как на духу выложил. И про стирку-уборку-готовку, и про сказки на ночь. И про Настенькины слёзы. Но про то, что он андроид – смолчал.
Старушка посмотрела на него пристально, но только головой покачала. Мол, вон оно что.
Дошли.
- Спасибо тебе, сынок, за помощь твою. – Фаина Карловна улыбнулась. Тепло, открыто. – Доброе у тебя сердце. А за девку свою не тревожься. Коли, не бросает она тебя, верно, любит сильно. А раз любит… Значит, у тебя ещё есть время то, чтобы стать нормальным мужиком.
И только захотел КУПЕЦ возразить, что не сердце у него, а поршень, но тут последовательность скриптов выстроилась в логическую цепочку.
Любит. Настенька любит Вещъ.
- Пиноккио. Не настоящий. Понимаешь? – Компилятор перескочил go to.
Наверное, он произнёс это вслух.
- Ты, часом не надорвался, пока нёс? – Нахмурилась старушка. – На-ка вот, молочка выпей. Парное! Совсем другим человеком себя почувствуешь…

Обратный путь до трансгрессионной остановки полиэтиленовые авоськи нещадно тянули руки к земле. И ручки резали пальцы. А в операционной системе царил хаос.
Вещъ опустил жетон в прорезь турникета. Зашёл, выбрал пункт назначения и, спустя мгновение, вышел из трансгрессора. До родных пенат было рукой подать. Но он, хоть и почувствовал усталость, свернул к цветочному бутику.
Пиноккио. Совсем другим человеком себя почувствуешь. Понимаешь? – напоследок выдал компилятор.
- Девушка. Заказ на завтра примите. – Вспоминая деревенскую фею Фаю, отрапортовал как на духу. - Букет полевых цветов. Большой и красивый. И открыточку вложите. - КУПЕЦ… нет, уже совсем не КУПЕЦ приветливо улыбнулся скучавшей торговке.
- А что написать? – молоденькая цветочница, схватив блокнот и ручку, захлопала глазами.
- С любовью! Вещъ.

@темы: голь на выдумки хитра, личное, непобедимая страна, творчество

09:05 

Мьёльнир
Ум богатеет от того, что он получает. Сердце – от того, что оно отдает
Вчера вечером на официальных серваках WoW можно было сделать первые покупки игрового времени за золото.
Сам жетон стоит нехуёво так на русские деньги - 1100р. В голдовом эквиваленте вчера ценник за 30 дней подписки был 38633 на момент, когда я хапанул себе пару месяцев халявы)
В общем, резюмируя: у голдселлеров покупать золото выгоднее на рублевый курс. Зато у Близзард - тебя точно не кинут)
Делай выбор, баерок! :D

@темы: world of warcraft, {◕ ◡ ◕}, голь на выдумки хитра, размышлизмы

16:18 

Мьёльнир
Ум богатеет от того, что он получает. Сердце – от того, что оно отдает
У кого Пасха, а у меня эротические кошмары.
Я во сне йбал дьявола. Она - притягательная сучка!

@темы: {◕ ◡ ◕}, бухай, рванина!, голь на выдумки хитра, день гранёного стакана, кишки наружу, непобедимая страна, омск головного мозга, трахнемся по-быстренькому

17:09 

Мьёльнир
Ум богатеет от того, что он получает. Сердце – от того, что оно отдает
В рот суёт мне муттер бутер,
Я сижу ебашу в шутер(с)поколение 2000+

@темы: {◕ ◡ ◕}, бухай, рванина!, голь на выдумки хитра, день гранёного стакана, кишки наружу, омск головного мозга, размышлизмы

13:39 

Мьёльнир
Ум богатеет от того, что он получает. Сердце – от того, что оно отдает
К дню св. Валентина. С праздником!

Братство заплатки

www.proza.ru/2015/02/17/1041


На планёрке объявили день повышенной нагрузки. Мол, самое время поправить худые производственные планы. Поэтому, не время отлынивать, марш-марш работать!
Все разлетелись по отделам с улыбкой. Нет, не с глупой, мы ж не идиоты. Просто мы все, можно так сказать, энтузиасты. Взять хотя бы меня.
Я люблю свою работу и, как бы кому это ни казалось странным, получаю от неё удовольствие. И даже сегодня, когда у нас ожидается дополнительная нагрузка, я не унываю. Хотя и знаю, что никто мне не заплатит.
Но я не меркантилен. Мне деньги-то особо ни к чему. Ведь здесь, в кафе, где я работаю, завсегда и без того нальют, да накормят. Бесплатное обслуживание за счёт «заведения».
Да, кафе «Заплатка» - замечательное место. Всегда уютная и доброжелательная атмосфера. Здесь почти всегда тихо и не бывает лишних посетителей. И не только потому что название малопривлекательно.
Мы – небольшая и нераспиаренная фирма, маленькое братство, которое не может себе позволить аренду крупных помещений в центре города, чтоб отстроить популярные ныне клуб, стрип-бар или яркое кабаре. Но у нас свой контингент посетителей. Да, их немного. И поэтому им обеспечиваются индивидуальный подход и гарантированная помощь.

Стою у дверей, разглядываю приближающихся парня и девушку. Идут «под ручку». Свободной рукой девушка прижимает к груди шикарный букет. Если б счастье было солнцем, я бы вмиг ослеп.
Явно, не наши клиенты. А идут прямиком в «Заплатку». Придётся отваживать. А я в этом деле не ахти мастак.
- Здравствуйте! Меня зовут Михаил. Чего изволите? В кафе пройти? Простите, никак нельзя. - Вижу недоумение в глазах влюблённой парочки. - Поверьте моему опыту, вам лучше найти другое заведение.
Девушка надула губки. Парень насупился, глядит исподлобья.
Ох, уж эта современная молодежь. Сейчас, как пить дать, упрямиться, ругаться начнут…
- Так вот, зовут меня Михаилом, - повторяю сурово и делаю предупреждающий жест, останавливающий оскорбления, готовые сорваться с губ ребят, - И у меня очень нужная профессия. Я – строитель-каменщик. Замешать раствор, поправить кладку, укрепить швы и замазать трещины – это ко мне.
Замерли. Растерялись. Хлопают глазами.
Можно продолжать, пока недоумение не сошло с лиц. Мне то, что с того, что они не понимают, как строитель-каменщик может работать в кафе и почему не хочет пускать их внутрь.
- Прошу, не удивляйтесь! – Продолжаю. Обстоятельно. Обо всём по порядку. Лишь бы слушали и не перебивали. – Сотрудники нашей фирмы имеют самые неожиданные и разнообразные профессии.
Неопределённо машу рукой. Сейчас я им понарасскажу…
- Вот, например, у нас работает великолепная швея Ирина. Взглянешь на её крепкие и ровные стежки, и глаз радуется. И вмиг веришь, что не все дела шьются белыми нитками. Она обычно сидит в дальнем углу, незаметно, но эффективно выполняет свою работу, за что изредка получает от «шефа» дополнительные премиальные дни к отпуску.
В центре зала обычно орудуют Макс и Димон - кузнец и сварщик. Довольно шумная, но очень продуктивная парочка. Экстренно забить скрепы или заварить чего наглухо – всегда пожалуйста. Быстро и качественно.
А у барной стойки стоит ведро с раствором и лежит небольшой мастерок. Это мной облюбованное местечко.
За стойкой же располагается очаровательная барменша Оленька - шикарная блондинка с жемчужной улыбкой и идеальной грудью. Мы за глаза называем её «болеутолитель». Всегда знает чего и кому предложить.

От моей короткой лекции в понимании у молодёжи лучше не стало. По-прежнему всё сложно. Так и норовят протиснуться туда, где их не ждут. Девушка меня уже и психом окрестила.
Ну да, слишком уж издалека я зашёл в своих объяснениях. Но «Заплатка» - не стройка же, а культурное заведение, матом нельзя…
Что ж, выпрошу ещё каплю терпения. Хотя парень начинает злиться. Желваки на скулах так и играют.
А, вот и посетитель. Идёт стремительным решительным шагом. Наконец-то!
Пропускаю его внутрь, останавливаю рванувшуюся следом парочку:
- Да, вам – нельзя, ему – можно. И даже нужно.
Первый же клиент с утра – и сразу непростой случай. И терпения выпрашивать не пришлось.
- Простите, короткий перерыв на экстренное обслуживание. – Запираю дверь перед носом у влюблённых, бросаюсь в зал.
Они остаются глазеть снаружи. Ладно, чего уж, пусть смотрят, коли уходить не хотят. Правда, не знаю, что уж они там увидят…

Ситуация, действительно, сложная. В одиночку не справиться.
Молодой парень с отсутствующим взглядом. Одиночка с богатым внутренним миром, в котором, не зайди он к нам, вряд ли наступит завтра.
Идёт напрямую к стойке. Напиться храбрости, подготовиться к армагеддону личности.
Безответная любовь, что ж ты делаешь, сука!
Ладно. Схема отработана. Прорвёмся.
Киваю «болеутолителю», и та без слов наливает парню водки. И тут же включается вся наша дружная команда. Кузнец яростно работает молотом, вбивая скрепы в разбитое сердце, останавливая увеличивающиеся трещины. Сварщик опускает забрало и даёт работу своему аппарату - укрепляет скрепы полосами металла. Швея уверенными стежками стягивает края душевных ран.
И пока летят искры, застывает металл и мелькает игла, а улыбчивая Оля, подмигивая, подливает парню в рюмку, я беру в руки ведро с раствором и мастерок.
- Третью, Оленька, ему налей! Чтоб за здравие, а не две за упокой.
Тяп-ляп, и сердечко будет как новенькое. Были раны и трещины, и нет их больше.
Ещё минутка. Ну, вот и всё…

- Живи, парень! Иди домой. Всё будет хорошо. – Отпираю дверь, и молодчик с просветлевшими глазами, улыбаясь, горячо жмёт мне руку на прощание.
А эти влюблённые всё стоят у входа. И взгляд у них оторопелый, потерянный. Парень бледный, как привидение. Девушка не краше. Букет того и гляди из рук выпадет. Ну и,спрашивается, кто виноват, кроме их собственного упрямства?
- Ффух… - выдыхаю, пытаясь разрядить атмосферу, вернуть парочку в здесь и сейчас. - Видите, какая непростая работёнка. А ещё это ваше четырнадцатое февраля – дополнительная нагрузка в делах сердечных.
И тут то ли оторопь сама отошла, то ли «шеф» подсуетился, но в глазах девушки промелькнула искра понимания, взгляд стал осмысленным. И она, что-то пробормотав, торопливо увела очнувшегося благоверного за собой.
Хвала тебе, «Шеф»!
У кого праздник, а у кого и непростой рабочий день. Уверен, молодые останутся не в обиде за то, что я не пропустил их в «Заплатку». Им счастье и без ремонта на сердце дано.
Хоть в «Небесной канцелярии» этого и не одобряют, достаю сигарету. По старой памяти, когда ещё на стройке работал. Никак не могу избавиться от грешной привычки. Закуриваю и стою, втягивая седой дым, вслушиваюсь в звучание гармонии сердец. На третьей затяжке ловлю мощный приближающийся диссонанс.
Наш клиент.
Пора возвращаться к работе. Тем более что вновь потребуется мой мастерок…
запись создана: 14.02.2015 в 07:37

@темы: творчество, личное, день святого валентина, голь на выдумки хитра, {◕ ◡ ◕}

17:56 

Мьёльнир
Ум богатеет от того, что он получает. Сердце – от того, что оно отдает
Заколебался и купил-таки машинку для стрижки. Вышло точно не хуже, чем в парикмахерской)))

@темы: размышлизмы, пушистый мягкий хуй, омск головного мозга, личное, голь на выдумки хитра, {◕ ◡ ◕}

09:01 

Мьёльнир
Ум богатеет от того, что он получает. Сердце – от того, что оно отдает
19:04 

Мьёльнир
Ум богатеет от того, что он получает. Сердце – от того, что оно отдает
Для тех, кто хочет себе сломать мозги сюрреализмом. Командный КолФан, коолективное творчество:

Кризис кварковой идентичности


СЦЫЛКО: kolfan.livejournal.com/388945.html#comments

@темы: {◕ ◡ ◕}, голь на выдумки хитра, непобедимая страна, омск головного мозга, творчество

08:18 

Снегопад когда-нибудь кончится

Мьёльнир
Ум богатеет от того, что он получает. Сердце – от того, что оно отдает
С прошедшего КолФана-2014.
Снегопад когда-нибудь кончится

Улицы Гронингена накрыла противная ноябрьская морось. Зашедшие со стороны моря тучи обрекали вечер не только на серость и скуку, но также на дождь и промозглую сырость.
Маленькому Йосу, сжимавшему в руках потёртый скрипичный футляр, было холодно, и хотелось есть. Но дверь дома была прочно заперта изнутри на засов. И, несмотря на то, что в прорези занавесок окон второго этажа пробивался лучик света, мальчик знал, что он попадёт домой не раньше, чем уйдёт герр Кюрш. Этот богатый прагматичный мужчина с прошлого года столовался в доме Йоса, чья матушка готовила вкусно, а подавала обед всего лишь за четверть гульдена. Но последние несколько месяцев герр Кюрш, в отличие от прочих посетителей, начал подолгу задерживаться после трапезы. Порой бывало так, что ужин у Йоса начинался после того, как фонарщик зажигал фонари не только на центральной площади города, но и на прилегающей к ней узенькой улочке, где в ветшающем доме жили Йос с матерью.
В свои десять лет мальчик не знал, отчего герр Кюрш так допоздна гостит у них в доме и для чего мама запирает дверь изнутри. Однако после того как богатый посетитель уходил, мать всегда с особой заботой справлялась у Йоса о том, как прошли занятия в школе. Или кормила самыми вкусными оставшимися кусочками. И иногда, укладывая мальчика спать, незаметно клала ему в карман школьной куртки несколько стюверов. Так что в иной вечер Йос был бы и не против скоротать время на крыльце у двери или играя с приятелями на площади, но сегодня ему уже очень хотелось к тёплому камельку. А бурчащий живот всё настойчивей вспоминал вкуснейшее рагу с кусочками каплуна – любимое блюдо мальчика.
Чтобы не промокнуть и согреться, Йос уселся на крыльцо, прижался спиной к тёплому дереву двери и обнял скрипичный футляр. Капли дождя судорожно скребли по небольшому козырьку над входом, силясь достать мальчика, но морось всё-таки не могла дотянуться до него, как не старалась.
Сегодня Йос задержался на уроке музыки. Уже начинало темнеть, и вскоре должен был появиться фонарщик. Герр Кюрш всё не уходил, и чтобы скоротать время мальчик достал скрипку. Старую, потёртую – какую только и могла купить ему мама на скудные средства.
Учитель Ян сегодня рассказывал об импровизации, но как Йос не старался, ничего путного на уроке у него не получилось.
«Закрой глаза и дай музыке плыть через тебя. Ты – это мир, а мир – это музыка.
Шелест капель дождя, шум прибоя и даже проснувшийся рано петух на заднем дворе – часть океана гармонии. Нужно лишь скользить по его волнам…»
Но Йосу ещё только предстояло учиться «плавать». Пока лишь он сразу шёл ко дну, как брошенный за борт якорь. В конце концов учитель Ян махнул рукой, предложив мальчику для начала хотя бы научиться правильно тонуть.
Тонуть. В холодной, как снег, воде. Когда волны накрывают тебя с головой, и жгучие ледяные иглы безжалостны, как вставшая стеной метель непроглядной зимней ночью.
И только горит молчаливый маяк вдалеке. Или фонарь на заметённой снегом площади…

Йос подул на озябшие пальцы и, закрыв глаза, сделал первое движение смычком.
Проходивший мимо старый фонарщик на мгновение остановился у крыльца, бережно поставив рядом с мальчиком светящийся хрустальный шар, в котором бушевала метель. Зажёг висящий рядом фонарь…


Пошёл снег.
Густой пух закружил по скромному скверику, укутывая в белое вечнозелёные деревья, усталые скамьи, озябший фонтан и одинокий разгорающийся фонарь.
На пустых парковых подмостках, словно и не замечая налетевшей вьюги, танцевала изящная балерина. Закрыв глаза, не видя ничего вокруг, она кружилась и кружилась под одну ей слышимую мелодию, изгибаясь в невообразимых позах.
Перед сценой стояли двое: бородатый гном в колпаке с бубенцом и запряженный в расписные сани олень – единственные зрители странного немого танца.
- Как думаешь, - гном почесал спутанную седую бороду, - она когда-нибудь остановится?
Олень тряхнул головой, пытаясь сбросить с холки нападавшие снежинки, пожевал губами:
- Не раньше, чем кончится снегопад…

* * *
За окном резвилась мартовская капель. Воробьи купались в лужах, и детвора пускала по ручьям кораблики из старых деревянных башмаков.
Всё позже зажигались фонари после коротких зимних дней.
Йос – молодой человек в поношенном студенческом камзоле, сидел подле постели матери, стискивая кулаки. Стискивал так, что костяшки белели пуще снега, а ногти впивались в ладони. Мама кашляла, кашляла с надрывом, давясь при вдохе, прижимая к губам окровавленную тряпицу.
Герр Кюрш умер под Рождество – чахотка оказалась сильнее. Его жена и дети не плакали на похоронах. Для того чтобы делить наследство, слёзы не нужны.
Теперь наступала очередь матери Йоса, что ухаживала за оставленным родными Кюршем, не ведая того, что сама больна. Порошки, мази для втирания, которые юноша покупал на последние сбережения – всё без толку. Ни одна микстура не могла победить болезнь. Лекарства лишь оттягивали неизбежное.
Спускался вечер, и в комнате становилось темно. Больная перестала кашлять и на время забылась сном.
Юноша ещё какое-то время обождал, прислушиваясь к дыханию матери – но оно было на удивление ровным и умиротворённым, словно тяжёлая болезнь и не наступала.
Йос поцеловал маму в лоб и вышел. За последние недели он измотался, как скакун, загнанный стремительным почтовым курьером, и ему совершенно необходимо было поспать хотя бы несколько часов. Однако стоило ему прилечь и утонуть в перине, долгожданный сон ушёл.
За приоткрытым окном противно скрипел раскачивающийся на ветру фонарь, и доносились гулкие шаги приближающегося фонарщика. Старик на мгновение остановился у старого столба возле дома Йоса.
Стало светлее.
И тут на Йоса, помимо лютой бессонницы, накатила безудержная тоска. Он чувствовал себя как выброшенный на необитаемый остров матрос: разбита шлюпка, нет припасов – сплошное голое отчаяние. Один, совсем один.
На стенах плясали тени. В окнах мелькали блики от зажегшегося уличного фонаря. В такт мерцал хрустальный шар, его счастливый талисман из детства.
Порывисто поднявшись с кровати, Йос подошёл к столу. Заглянул в бесконечную метель.


Движения отточены, стройны и изящны. Па, ещё па. Одна в одной только ей слышимой гармонии. Под хмурыми взглядами гнома, кутающегося в куртку, и оленя в упряжке, притопывающего на месте.
- Знаешь, иногда я начинаю сожалеть, что мы с тобой не можем так же, на сцене, - буркнул гном, - хоть согрелись бы.
- Дурак ты! – беззлобно протянул олень. - Где ты видел, чтоб зрители на сцену лезли? Наше дело стоять, раскрыв рты, и восхищаться. Ты, бездельник, к слову, хоть поаплодировать можешь…


Скрипит перо, заглушая доносящийся из соседней спальни кашель проснувшейся матери. Капают негаданные слезы на бумагу, мешаясь с чернилами в хитросплетениях нот…
…К утру мать Йоса умерла.

* * *
Август – месяц невест. Месяц урожая, спелых фруктов, наливных лоз и ароматных цветов. Месяц счастья.
Йос Энкельфауд, молодой талантливый композитор, ученик Старого Яна, пребывал в радостном волнении. Его молодая супруга была на сносях. И со дня на день должна была разрешиться от бремени.
Повивальные старухи, все как одна твердили, что чета Энкельфаудов ждёт наследника. Не сопливую девчонку, которой нужны будут куклы, платья и кружева. А мальчугана – бойкого и смелого. Как моряк, каким когда-то хотел стать сам Йос.
В это утро он по обычаю проснулся пораньше, для того чтобы приготовить завтрак. Последние несколько месяцев он каждый день баловал супругу, принося угощение ей в постель.
Мурлыча под нос что-то торжественное, он мыл фрукты, выкладывал их на поднос, стараясь не шуметь, чтобы раньше времени не разбудить жену.
Главное – после не забыть перенести мелодию на бумагу. Йос нутром чувствовал, что из этого мог родиться его новый шедевр.
- Милый… - тревожный оклик супруги заставил его резко обернуться. Лике стояла на лестнице, растерянно прижимая ладони к животу. Подол её ночной рубашки был мокрым, - милый, мне страшно. Кажется, схватки начались.
- Но… - Йос замер с подносом.
- Быстрее беги за Мартой, прошу тебя, - голос Лике задрожал.
Проводив жену обратно в постель, Йос стремглав бросился за старой повитухой, которая в своё время принимала роды у его матери.
Торжественная мелодия, не выходящая из его головы, стала тревожной…
…Битый час он сидел подле двери спальной, слушая страшные крики и попутные слёзные всхлипывания в промежутках между потугами у супруги, которая всё никак не могла разрешиться.
Тревога неумолимо переросла в страх. Страх, граничащий с ужасом, окутал его липкой паутиной. Как паук пеленает жертву.
Дрожа, будто в лихорадке, Йос ушёл к себе в кабинет на первом этаже, но и там его преследовали стенания жены, превращая комнату в пыточную. Он сел в кресло и принялся покачиваться, обхватив голову руками, пытаясь ладонями зажать уши, чтобы не слышать криков боли. Но отзвуки мук Лике набатным крещендо отдавались в его голове.
Внезапно всё стихло.
Плечи Йоса напряглись так, как будто на него всей тяжестью рухнул сам небесный свод – ноша под силу лишь мифическому Атланту. Если молчание обессиленной родами супруги было понятно, то почему не кричал новорожденный?
- Герр Энкельфауд, ваша жена… и ребёнок… - повитуха, без стука открывшая дверь и застывшая на пороге его кабинета, давилась слезами, - они… они…
Боль потери воспламенила разум, подобно искре, от которой вспыхивает порох. Вспыхивает, чтобы мгновенно сгореть.
Хрустальный шар на подоконнике нестерпимо полыхнул.


Пурга. Ледяная круговерть с пробивающимися каплями дождя.
Две солёных полосы – два ручья, прочерченных сквозь слои грима. От глаз до подбородка.
Неистовая кода в снежном вихре.
- Мне кажется или она плачет? – олень с грустной мордой повернулся к гному.
Тот ничего не ответил. Только пристально во все глаза смотрел на балерину, утирая собственные слёзы.


Дальнейшее происходило словно в тумане. Как из-под земли появился коронер, забрал тела Лике и их с Йосом мертворожденного сына. Пообещал, что похороны и все заботы с ними связанные возьмёт на себя община.
Потом были ещё какие-то люди, высказывали соболезнования, перешептывались, глядя на побелевшую в одночасье голову герра Энкельфауда. Йос что-то им отвечал, часто невпопад и равнодушно, как будто случившееся горе его не касалось.
…Близился вечер. Сочувствующие разошлись по домам, пообещав непременно быть на похоронах. Йос запер за ними дверь и вернулся в кабинет. Было душно, и он отворил окно.
Гармония, по чьим волнам он скользил, пронзила его. Пронзила и выбросила на рифы, как беспомощный перед властью шторма корабль. Получив смертельную пробоину, он шёл ко дну.
Хрустальный шар всё так же горел нестерпимым белым светом…


Кружились в вихре последние снежинки. Завершался казавшийся бесконечным танец под гаснущую мелодию.
Балерина торжественно и печально сложила руки и опустилась в финальном реверансе.


…Смолкало крещендо, стучавшее кузнечными молотами в виски. Уходила прочь мелодия, вслед за чернилами на острие пера, ласкающего бумагу.
Йос бросил последний росчерк пера, поставив подпись. Гармония сохранена. Её история не утеряна. Она расскажет о трагической гибели «корабля» Энкельфауда каждому заинтересованному слушателю. Сам же «корабль»…
Скрипнул верхний ящик стола. На мгновение дрогнули руки, заряжая пистолет.
Щелчок.
Искра иглой коснулась пороха.
Раздался выстрел.
…Ветер, пробравшийся в открытое окно через занавески, трепал седые волосы и ворошил исписанные вереницей нот страницы с каплями чернил и крови.


Успокоившись, замерли снежные вихри, мучавшие сквер. Отряхнулся олень, переступил с ноги на ногу. И гном оправил бороду, печально динькнув бубенчиком на колпаке.
Оба с грустью смотрели на заплаканное лицо застывшей в реверансе балерины.
Снегопад закончился.


Проходивший мимо старый фонарщик на мгновение остановился у открытого окна, бережно взял с подоконника ярко горящий хрустальный шар и неторопливо пошёл дальше, неся людям его свет, зажигая по дороге новые огни…

@темы: {◕ ◡ ◕}, голь на выдумки хитра, личное, омск головного мозга, творчество

17:45 

Щелчок пальцами

Мьёльнир
Ум богатеет от того, что он получает. Сердце – от того, что оно отдает
Недавнее с Грелки.

Щелчок пальцами

- Смотри, всё очень просто! – я щёлкнул пальцами, и свечи послушно задуло налетевшим порывом, - Теперь во мраке между нами только свет…

Губы привычно ощутили робкий поцелуй неопытной девушки.

Тепло и безудержная страсть. Горячо. Люблю такое предсказуемое, но каждый раз такое неожиданно приятное влечение.

Она будет мягкой и податливой. И нам будет хорошо – моя «волшебная палочка» не делает плохо.



Я потянулся и зевнул. Протяжно, во весь рот. Расцарапанная спина причиняла неудобство, но это мы переживём, не впервой. Небольшой epidermis renovo – и всего делов.

Обожаю первокурсниц. Такая доверчивость, такая восприимчивость к театральным эффектам. Хотя, не слишком важно, с какого курса студентка, итог один. Были уже и те, и другие. Сладкие, сочные…

Нет, конечно, в прошлый год случилась заминка с одной барышней-недотрогой. Но это мелочи. Все прочие разы, как и вчера на Посвящении, сплошные победы. Хотя, галочка-то осталась неотмеченной. Всё из-за этой, недобитой Светом.

Стараюсь не вспоминать о неудаче – не к лицу это кандидату магических наук. Но слишком силён был удар по самолюбию. Впрочем, спишем на то, что девочка была априори строптивой – факультет демонологии, как-никак. По идее, там покорных быть не может. Чай, не какие-нибудь святоши-теологи.

И ведь, кажется, всё правильно делал, по отработанной схеме – улыбка, алкоголь, бла-бла-шоу в виде нескольких банальных студенческих историй, нюни об одиночестве… А в самый ответственный момент, когда свечи уже погасли – фиг вам, а не «свет между нами». Сучка!

- Макс, слышь, не подменишь сегодня? – голос соседа, Серёги Бургомистрова, прервал унылые воспоминания. Он был тосклив, но так умоляющ, - Казанцев, прошу. Ради всего… во что бы ты там не верил.

- Тогда с тебя коньяк. Желательно, ХО, - я предпочитал не мелочиться. То, что у меня нет похмелья – не повод безвозмездно пользоваться моей доброжелательностью.

- Замётано, казанова, вали! – Серёга был согласен на всё. - В ближайшее проставлюсь. Только сегодня не мучай, я не гомункул, чтоб столько пить…

Последующий стон в подушку был стопроцентным подтверждением, что меня не обманут, и коньяк найдёт своего владельца.

- Давай, колись, кому и что читать? – я вылез из-под одеяла и заправил постель с чётким намерением успеть сходить в душ и позавтракать.

- Теория функций комплексных пентаграмм, - страдающий Бургомистров всплыл из подушки, протяжно вздохнул, - сегодняшняя тема – влияние параметра Хаоса.

И плюхнулся обратно.

- А подопытные-то кто?

- Дмнлги, втрй крс… - еле слышно промямлил Сёрега.



- Добрый день! Зовут меня Максим Феоктистович, и сегодня именно я проведу ваши занятия, - я вошёл в аудиторию и окинул взглядом контингент слушателей.

Не люблю второкурсников. Они ещё не до конца забыли всё то, чему и как их учили в школе, и считают себя умными, всезнайками.

Но вся эта перегруженность информацией в элитарных лицеях и гимназиях приводит к тому, что на первом курсе «студни» не слышат ничего нового. И целый год их, банально, душит лень.

Второй курс – как лакмусовая бумажка, которой алхимики проверяют качество зелий. Если лень ещё не окончательно задушила способности к обучению, то есть неплохие шансы, что доживут до выпуска. Если же окончательно превратятся в амёб, то конец второго или начало третьего курса и их съедят, отрыгнут и выплюнут, как неусвоенную биомассу.

Вот и сейчас на меня смотрело девять пар ленивых глаз. Демонологи? Тьфу! Одно название. Таким не то что настоящего демона пытаться призывать – импов и то доверить страшно.

Правда, были ещё одни глаза, в которые я старался не глядеть. Да, те самые: хитрый строптивый лисий прищур, пляшущие озорные искорки в тёмных изумрудах. И имя очень необычное, запоминающееся: Ниуйя. Главное, не перепутать ударение.



Подкузьмил мне Серёга. Оказалось, что придётся не только лекцию читать – это ещё полбеды. Но то, что грядёт ещё и две пары лабораторных, друг-собутыльник не сообщил.

Рассказать про сопряжение дуг и хорд с учётом поправок – одно. Не проблема исчеркать обучающую доску вереницами формул, графиками и примерами призывающих пентаклей. Заставить недотёп практиковаться и получить результат – вот проблема.

В тёмном подвале-лаборатории, где из света горели одни только свечи (наверное, антуражу для), я ходил от одного круга призыва к другому и шипел сквозь зубы. Тут не то что рассчитать среднеквадратичное хаотичное по методичке, тут, вообще, гнать всех взашей надо. Причём, немедленно.

Нет, конечно, не всех, вру.

Девушка с лисьими глазами сидела у идеально начерченного для призыва импа пентакля. Руны смирения и спокойствия красовались возле каждой вершины, багрово мерцали, набирая силу. Штрихи точны и изящны. Ни миллиметром больше, ни миллиметром меньше.

Я подошёл к её лабораторному столу.

Песок памяти и пергамент исписаны чёткими рядами формул. Пару минут я изучал вычисления, но придраться было не к чему, как бы мне этого не хотелось.

- Браво! – только и оставалось произнести. Я повернулся к ожидающей студентке. Девушка зарделась, - смотрите, разгильдяи, и учитесь. Прошу! – и сделал Ниуйе приглашающий жест, - смело можете призывать своего первого демона.

Глаза лентяев превратились в глаза завистников. Такое вот мелкое бытовое волшебство – указать парням, что девушка круче их.

- Impus summone! – короткий взмах волшебной палочки в изящной руке. И руна призыва падает в центр пентаграммы.

Смотрю на Ниуйю.

Хороша чертовка, хоть и тщеславна, горда.

Сучка. Наслаждается моментом. Но для воспитания остальных – даже полезно.

И на меня глаз косит исподволь. Мол, смотри, какая умница: и тебе отказала, и вот как ещё могу. Кокетка.

Ничего. Бывает, и мужик рожает.

Зашипел открывающийся портал, плюясь в огнём в защитные руны. Появилась проекция мелкого бесёнка с ложкой в одной лапе и горшком каши в другой. И улыбающегося во всю пасть.

Ещё пара огненных плевков, и бес окончательно материализовался. Правда, ложка и горшок исчезли. Раздался протестующий вопль ненасытившегося импа. Его мгновенно налившиеся кровью глазёнки вонзились в Ниуйю. В бешенстве он расправил крылья и бросился на прервавшую его обед колдунью.

Багровые дуги и хорды пентаграммы ярко вспыхнули, напряглись, но выдержали. Натолкнувшись на невидимую стену, бесёнок расквасил себе нос. И тут же грустно сел посреди круга и начал им шмыгать. Перепады настроения у этих демонят могут случаться ежеминутно.

Что и требовалось доказать: через означенную минуту он уже ревел в два ручья.

- Так-с… Демонстрация ваших возможностей прошла великолепно. А теперь госпожа Семёнова, будьте добры, отпустите голодного бесёнка. Видите, страдает, - я зевнул и отошёл от стола Ниуйи, - после чего можете быть свободны. Остальным – повторить опыт, или к коллоквиуму никто допущен не будет. А о зачёте, вообще, сможете только мечтать.

Разгильдяи, кто посообразительнее, закрыли раскрывшиеся от удивления рты и кинулись к песку памяти на лабораторном столе Ниуйи. Шестеро, задрав носы, ушли из лаборатории. Что ж, посмотрим, что с вами Колька сделает. Я по сравнению с ним – добряк, дал им возможность списать у отличницы, и то отказались.

- Максим Ф… Максим Фффеок…тистович, - послышался за спиной девичий голос.

Ну что ж, моя хитроглазая. Слушаю.

- Да, Семёнова?

- Максим Ф… - она опять сбилась. Спасибо моему папаше.

- Ты же помнишь, можно просто Максим, - я повернулся и улыбнулся, глядя на её смущение, - что случилось?

- Я не могу. Нас не учили… - это она про изгнание импа. И куда только вся гордость делась. Только неловкость и досада.

- Это урок вам, барышня. Никогда не делать того, последствия чего сами ликвидировать не в состоянии. Об этом следовало в первую очередь подумать, прежде чем вызывать демона. Но вы так увлеклись собой… Что, конечно, не мудрено.

Она потупила взгляд. Видимо, ей стало стыдно.

А мне было приятно преподать ей небольшой урок. Так же, по самолюбию. В ответ за мою нерасцарапанную год назад спину.

Впрочем, я был доволен не только собой, но и поведением девушки. Не страшно чего-то не знать. Страшно – признаться того, что чего-то не знаешь, и бояться спросить.

- Impus expellere! – столь же резкое движение палочкой, как и при призыве. С одной лишь разницей – в обратном направлении.

Хнычущий бесёнок исчез. Пентакль потух.

- Ну, вот и всё, - я мушкетёрским жестом убрал палочку в ножны на поясе, - можете идти домой, Семёнова. Вы небезнадежны.

Она снова смутилась, покраснела и, кажется, хотела меня ещё о чём-то спросить. Только в этот момент раздалось:

- Imbus summone!

Да твою же магию! Какой самодурок, то бишь самородок, умудрился?! Кому компотом уши мыть?!

Ноги сами резко развернули меня, а рука дёрнулась за оружием.

И ведь в одной букве ошибся, поганец, а какой разлёт параметров. Вместо мелкого и почти безобидного импа призвал Имбу – огромного демона, который может всё, стоит только захотеть. У него самые большие лапы и когти, самая большая пасть и зубы. И самый большой… ну да, тот самый, имбовый уд.

С таким чудовищем я боролся только один раз, и тот – в теории, по дикой пьяни, на спор с профессором, который принимал мою диссертацию. Поиграли мы тогда в квест-миксер знатно.

Естественно, что перечерченная разгильдяем у Семёновой правильная пентаграмма для призыва импа, разлетелась в дребезги при появлении Имбы. Демон раззявил пасть и издал утробный звук. Его имбовый уд свисал, действительно, гораздо ниже колен.

В ужасе завизжала Ниуйя, опускаясь на колени и прижимая ладони к вмиг задрожавшим губам. К её визгу присоединились вопли бросившихся врассыпную недотёп-студентов.

Ну, память, не подведи… А то Бургомистров сэкономит на коньяке.

Я щёлкнул пальцами. Свечи в лаборатории послушно задуло налетевшим порывом. Ещё истошней завизжала Ниуйя.

Погоди, милая.

Теперь во мраке между нами…

- Disparitas Imbus Statera et Lucem Expellere!

… только свет.

Бросок солнечного копья разорвал темноту. И слившегося с ней Имбу. Корректировка демонического баланса от Максима Казанцева, прошу запомнить. А у кого плохо с памятью – запишите.

Зажглись погашенные мгновениями ранее свечи.

Взглянув в изумруды глаз Ниуйи, куда заместо ужаса и слёз пробралось восхищение, я подумал о том, что готов щёлкнуть пальцами для неё ещё как минимум раз. И, желательно, сегодня вечером.

Ты только не бойся и больше не плачь, Семёнова!



Обстановку для свидания я выбрал соответствующую: круг призыва, пентакль, хорды, дуги – всё как по учебникам. Свечи и бутылочка «Крови демона», полусладкого.

- Хочу, чтобы всё было, как в первый раз, - Ниуйя игриво коснулась ноготками моей груди.

- Прямо так и всё, Семёнова? – несмотря на сегодняшний урок для девушки, воспоминание о прошлогодней неудаче никуда не ушло. И сейчас оно для чего-то вновь укололо. Больновато.

Но пальцами я щёлкнул, потушив свечи.

Теперь между нами…

- Погоди. Ну, не совсем, как тогда, - по голосу я понял, что она смутилась. Или, по крайней мере, сделала вид, - давай всё по-другому. После того, что было сегодня в лаборатории, я боюсь в темноте, - последние слова она пробормотала, уже прижимаясь ко мне всем телом.

- Конечно, дорогая! - по моему лицу расплывалась довольная улыбка. Беззащитный демонолог, который не может без света – анекдот, не иначе, - Для тебя – всё, что угодно!

Я щёлкнул пальцами, и свечи послушно вспыхнули.

- Теперь на свету… меж нами только мрак… - закрыв глаза, я поцеловал горячие ждущие губы.

И почувствовал, что наутро моим плечам и спине будет очень плохо.

@темы: творчество, омск головного мозга, личное, голь на выдумки хитра, {◕ ◡ ◕}

06:00 

Мьёльнир
Ум богатеет от того, что он получает. Сердце – от того, что оно отдает
06:30 

Мьёльнир
Ум богатеет от того, что он получает. Сердце – от того, что оно отдает

Молот Тора

главная