Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: Личное (список заголовков)
07:59 

Мьёльнир
Ум богатеет от того, что он получает. Сердце – от того, что оно отдает
#творчество #мое_творчество

Три истории о драконах
samlib.ru/editors/s/smotrin_m/three_stories_abo...

Все мы любим сказки о делах давно минувших дней, преданиях старины глубокой.
Особенно, когда их рассказывает дед или бабушка. Родители так не умеют, согласитесь.
Наверное, именно поэтому, родители отправляют детей на лето "на деревню к дедушке". А не только потому, что сами хотят отдохнуть от детей.

Итак, шёл последний день лета...

- Деда, а деда! - молодой, да ранний Флам с самого обеда насел на старика Изгара. - Ты обещал, что сегодня ещё интересных историй понарасскажешь!
- Раз обещал, так за чем дело стало? О чём бы ты ещё хотел услышать? - Изгар тряхнул седой головой. Ну, куда деваться от сорванца? Некуда... - Про людей, гномов, эльфов или ещё кого?
- О них всех я уже наслушался, - насупился Флам. - А вот о драконах - ни разу.
- Можно и о драконах, - Изгар хмыкнул. - Но знай, что не бывает историй только о драконах, поэтому наберись терпения, внучок. И слушай...

В стародавние времена, когда мир был так юн, что люди учились ходить пешком под стол, а эльфа можно было встретить на просёлочной дороге, случилась эта история.
В одной придорожной таверне со звучным названием "Драконоборец", за широким столом, за которым хватило бы места для двух десятков посетителей, собралась одна шумная компания. Кого в ней только не было: и приснопамятные эльфы, и гномы, и те же люди. Пиво, вино и мёд лились рекой. И такой же рекой лились серебро и золото в карманы трактирщика.
Тот не переставал удивляться, что не пустеют кошельки уважаемых гостей, но знай себе подавал выпивку и закуску. Да, навострив уши, слушал дивные россказни собравшихся, что драли горла во всю мочь.
Один герой, едва держась на ногах от выпитого, рассказывал, как он победил дракона, подстрелив летящее чудовище из эльфийского лука заговорённой стрелой, после чего еле смог увезти несметные сокровища на лошади. Другой потрясал давно нечищеным мечом, якобы это не ржавчина на нём, а, истинно, драконья кровь - дракона он заколол во сне, и теперь седельные сумки его пони полны золота и драгоценных камней из его сокровищницы. Третий тряс топором, четвёртый копьём...
В общем, на этой ярмарке драконоборцев каждый был победителем.
И тут в один из вечеров, посреди веселья и угара, в таверну зашёл худенький, щупленький рыжий паренёк с арфой в руках. От него, конечно же, немедля потребовали рассказать его историю, как он сражался и победил дракона. Кто-то даже предположил, что парнишка усыпил чудовище игрой на арфе, после чего обокрал, но тот в ответ только покачал головой.
- Я не грабил дракона, - сказал он, - но я знаю, что дракон ищёт тех, кто вероломно украл у него сокровища, пока он отсутствовал. Чудовище встало на след похитителей. И... - последовала короткая пауза, за время которой все затаили дыхание, - И оно уже спалило соседнюю деревеньку.
Все выбежали во двор и с ужасом наблюдали зарево у самой линии горизонта. Панический страх охватил драконоборцев - они называют это "драконобоязнью", красивый эпитет для оправдания собственной трусости, согласись, Флам. Побросав оружие, лошадей, пони и поклажу, эти храбрецы вместе с несчастным трактирщиком удрали в ночь, только пятки сверкали.
А дракон, - да, ты правильно догадался, что это был он, - сбросил с себя человеческое обличье, потушил горящие в поле скирды, которые он сумел выдать за сожжённую деревню. И плотно поужинав лошадьми и пони, довольный вернулся в своё логово, вернув украденные сокровища.

- Так что запомни, Флам - воровать - плохо. И ещё, самое главное: все врут! Не важно, по-крупному или в мелочах. Люди, эльфы, гномы - все, кто ходит по земле. Впрочем, и драконы не гнушаются обмана. - Изгар хихикнул.
- И дракон никого не убил? Ведь воров за их преступление следовало предать огню, - Флам озадаченно почесал затылок. - Неправильный какой-то у тебя дракон, дедушка.
- Ты плохо слушал, внучок. Я же сказал: все. всегда. всем. врут - четыре великих "В".
- Я ничего не понял.
- Ничего, подрастёшь - поймёшь. - Изгар потрепал юношу по голове. - Сейчас я расскажу тебе ещё одну историю.
- Такую же непонятную?
- Надеюсь, что нет...

В давние времена, когда мир уже повзрослел, окреп и возмужал. Когда храбрые рыцари уже начали сражаться за принцесс, которых никто не хотел брать в жёны по доброй воле, и за прилагающееся к ним приданое. Жил одинокий дракон.
И прослышал он, что в далёком королевстве, лететь до которого три дня и три ночи без вынужденных остановок на обед и сон, турнир состоится. Разумеется, за сердце красавицы, как же иначе.
Как же, стало быть, звали красавицу... Совсем я запамятовал, Флам. А, вспомнил.
Лайя. Красавица Лайя.
Естественно, что приняв человеческое обличье, дракон участвовал и победил в турнире. И принцесса досталась ему, и всё её приданое, включая полкоролевства.
Естественно, что, едва взглянув на принцессу, он влюбился, словно глупый мальчишка - потому что принцесса была, действительно, красавицей, а не как обычно. И за этой обманной пеленой казалось ему, что Лайя отвечает ему взаимностью.
Казалось, скажи я сейчас, что жили они долго и счастливо, и история закончится. Но нет...
Скоро сказка сказывается, и ещё скорее сказка заканчивается.
Родила принцесса очаровательную дочурку, огневолосую красавицу - ни дать, ни взять, в отца пошла. И тут Лайю будто подменили. Капризной стала, что голодный младенец, который просит грудь.
- Любишь меня? - задавала она ему вопрос, когда ей хотелось чего-либо.
- Я люблю тебя! - отвечал он ей. После чего был готов исполнять любые её прихоти.
Он построил для неё замок из облаков и звуков арфы. Он вырастил для неё благоухающий сад, где круглый год цвели розы. Всё золото и драгоценности, которые у него были - всё легло к её ногам.
Он даже решился полететь в далёкую северную страну, чтобы привезти для своей Лайи шубу из песца - редкий и дорогой зверёк, скажу тебе, Флам. И шубы из его меха стоят непомерно, потому что изловить этого зверька необычайно сложно. Никто и никогда не знает, когда и куда песец придёт.
Зачем шуба понадобилась Лайе в наших-то широтах - поди её знай.
Так вот, из-за этой самой шубы отсутствовал дракон с месяц, не менее.
А когда вернулся, то обнаружил, что Лайя сбежала, бросив дочь на попечение кормилицы. Сбежала с каким-то рыцарем-нищебродом, которого он победил в финале приснопамятного турнира. Оставила за собой устеленную розами кровать, наверное, в качестве "прости".
Представляешь себе картину, Флам? Пустая кровать, розы... и песец.
Гнался дракон и настиг сбежавшую жену с полюбовником. Посмотрел напоследок на их искажённые ужасом лица, и...

Изгар замолчал.
И Флам долго молчал, размышляя о том, отпустил дракон свою неверную супругу или же сжёг вместе с конкурентом.
- Есть одна абсолютная глупость, Флам, - промолвил, наконец, Изгар. - Она заключается в трёх словах: я тебя люблю! Все слишком часто впустую сотрясают воздух. Вопят, кричат, шепчут: я тебя люблю! - но слова падают в бездонный колодец или улетают в бесконечно пустое небо. Никому и в никуда. Они, вообще, не служат ни для чего, кроме как для того, чтобы быть просто произнесёнными.
- Если слова не рождают эха в колодце или не резонируют в аэре, то для чего их произносить? - Флам и сам не сразу понял, что это сказал он.
- Так что не торопись жениться, внук, - Изгар вздохнул, не услышав вопроса. - Присмотрись к своей принцессе для начала, чтоб не пришлось опосля воспитывать детей в одиночку.
После они вновь долго молчали.
- Дед? - промолвил Флам, наконец.
- А?
- Слушай...
- Нет, это ты слушай, - прервал его старик, выныривая из омута мыслей, - последняя история на сегодня, мой неугомонный Флам, - дед Изгар закашлялся. - Холодает, пора в тепло.
- Ну, дед...
- Никаких мне! - Изгар был непреклонен. - Я сказал последняя, значит последняя. И не перебивай!
Флам смиренно вздохнул. Спорить с дедом, когда он в таком настроении - бессмысленно.

Так вот, внучок. Когда горы были такими же старыми, как солнце в небесах, а род людей по-прежнему был таким же юным, как новорождённый месяц, случилась эта история.
У восточного подножия горного кряжа, точь-в-точь такого же как наш, выросло королевство Рассвета. И они славили Солнце, поклонялись ему, прося силы и мудрости. А у западных отрогов возмужало королевство Заката, почитавшее Луну и Звёзды.
Одни радовались дню и проклинали ночь. Другие ожидали наступления сумерек и костерили Солнце на чём свет стоит.
Естественно, что между двумя королевствами возникла вражда, которая продолжается и по сей день. То одни на других нападут, потому что звёзды на небе так сошлись. То другие жгут чужие поля, потому что на Солнце вспышки.
А в одной из пещер в горах жил старый и мудрый красный дракон. И пакостил он как на востоке, так и на западе, потому что голод - не тётка. И несчастий всем должно доставаться поровну - чтоб было не так заметно.
Но чаша терпения людей переполнилась.
И был в королевстве Рассвета могучий рыцарь, который сказал: я убью дракона!
И был в королевстве Заката не менее могучий рыцарь, который ответил: нет, это я убью дракона!
Даже рыцари двух королевств были извечными соперниками, как ты уже понял.
Вместе подошли они к подножью горы, откуда начиналась тропа к драконьему логову. Смерили друг друга взглядом. Едва не вызвали друг друга на дуэль, чтобы в бою решить, кому же доведётся первым сразиться с драконом. Но им достало мудрости решить, что на дракона лучше идти вдвоём, чтобы увеличить шансы.
Пожали они друг другу руки и до пещеры, где жил дракон, добирались вместе, забыв о распрях. Обнажили рыцари свои мечи и храбро шагнули под тёмные своды...

- И что, деда? Убили они дракона? Чем всё закончилось? - спросил Флам, поняв, что это ещё одна неоконченная история.
- А, ничем! Ешь давай, пока не остыло, - Изгар рыкнул и кивнул на запечённых в собственных доспехах рыцарей, - я второй раз подогревать не буду. И вообще, спать уже пора. Не то мне твоя матушка завтра горячих отсыплет...

@темы: {◕ ◡ ◕}, личное, омск головного мозга, творчество

09:38 

Мьёльнир
Ум богатеет от того, что он получает. Сердце – от того, что оно отдает
samlib.ru/editors/s/smotrin_m/no-timi-to-sleep....
#творчество #мое_творчество

Нет времени на сон

Инквизитор-клерикал Джозеф Стенджерсон подъехал к дому, припарковался и заглушил мотор. Откинулся в кресле и помассировал виски.
Солнце садилось.
Недремлющий дозор, очередная смена... и неплохая, надо сказать.
Нынешний рейд его, конечно, измотал. Но он получил интересную наводку. Друид-дремотник, да в самом центре Манхэттена. Никак Центральный Парк будет осквернять и кошмарить. Там его и надо будет накрыть с поличным. Не уйдёт.
- Привет, папуля! - на пороге Джозефа встречала Кэткин, в тканом льняном платьице и кухонном переднике. На её веснушчатом лице, обрамлённом русыми кудряшками, играла улыбка. - Быстро переодевайся, умывайся, ужин готов.
- Сейчас, милая, - Джозеф по-отечески поцеловал Кэткин в лоб и обнял. Она слишком редко называла его отцом, чтоб он сейчас не отреагировал на "папулю". Отстранившись, он начал снимать униформу и едва сдержался, чтобы не зевнуть во весь рот.
- Устал? - тёплый голос Кэткин был наполнен заботой. - Ничего, после ужина приляжешь, вздремнёшь.
- Дочка, ты же знаешь, инквизиция... - Джозеф попытался отшутиться, хотя ему, в действительности, вовсе не хотелось ни есть, ни умываться. А хотелось рухнуть в прихожей на диванчик и давануть хорошего храпака.
- Да-да, инквизиция не дремлет, - Кэткин хихикнула, - но только в рабочее время. Всё готово, осталось стол накрыть. А сон может и ещё немного подождать.
- Хорошо... - протянул Джозеф, закрывая за собой дверь умывальни. С Кэткин спорить бессмысленно, вся в мать.
И тут же он одёрнул себя. Казалось бы - обычная история, когда дочь похожа на маму. Но в случае с Кэткин всё было куда сложнее. Она не была родной дочерью ни для Джозефа, ни для Лизхен, его жены, Царствие ей Небесное. Однако, походила на Лизхен, как две капли.
"Главное, не перепутать, когда совсем подрастёт", - мелькнула греховная мысль. И по спине Джозефа пробежал холодок. Он истово перекрестился, взмолившись Господу о прощении. Пусть Кэткин уже давно вступила в пору расцвета, и скоро будет надобно подыскивать ей достойную партию, но как он мог помыслить о таком?!
Господь не дал им с Лизхен возможности иметь собственных детей, и удочерение малышки Кэткин было благом. И всё было бы хорошо в их семье, если б не внезапная авария, лишившая его жены, а Кэткин приёмной матери.
- Смотри не усни в ванной, - донёсся из-за двери насмешливый голос дочери.
- Иду-иду, - крикнул он в ответ.
Плеснув несколько раз холодной водой на лицо, он посмотрел в зеркало и ощутил, как в голове светлеет, дремота отступает и прячется вместе с дурными мыслями. Но Джозеф знал, что после ужина, стоит ему только прилечь, он отключится до завтрашнего утра.
Нужно не забыть наказать Кэткин, чтобы разбудила его. Будильнику клерикал доверял не больше, чем честному слову еретика.
- Что на ужин? - спросил он, входя на кухню.
- Ужин! - Кэткин хлопотала у плиты, сервируя суп и горячее. - Садись, сейчас подам, попробуешь, пальчики оближешь.
- Не сомневаюсь! - ответил Джозеф, и уже через минуту молчал, усиленно работая челюстями. Готовила Кэткин, и вправду, отменно.
"Точь-в-точь как Лизхен", - отметил он про себя.
- Как смена прошла? - вопрос Кэткин оторвал его от кроличьего рагу с овощами. До этого он проглотил суп в один присест. - Недремлющие по-прежнему на страже, и ересь не пройдёт?
Джозеф промычал что-то с набитым ртом. Мол, как же иначе.
- И ничего интересного, как всегда? - Кэткин разочарованно отвернулась от него, включила телевизионную панель. - Давай тогда хоть "Исповедь" посмотрим.
Невнятный ответ Джозефа заглушил звук включившегося экрана.
- Доброго вам вечера, дорогие праведники и праведницы! - заливистой сойкой затрещал ведущий. - Приветствую вас на самом откровенном шоу богоугодного телевидения. На самом открытом и правдивом телеканале. Телеканале "Спасение".
Под продолжительные аплодисменты с экрана Джозеф покончил с рагу.
- И сегодня у нас, скажем так, в гостях... Потомственный шаман, коренной житель лесов Канады и попросту еретик с большой буквы - встречайте, Хаббард! Нет, не Рон, - по студии разнёсся смех, - Джейсон Хаббард! Или, как он сам себя называет, Серый Ветер.
- Вне резервации камлал, - успел вставить Джозеф. - Мы его на прошлой неделе взяли.
- ...обвиняется в попытке еретического служения вне отведённых для этого территорий... - поддакнул ведущий "Исповеди".
- Демонов вызывал? - глаза Кэткин зажглись.
- Да, прям, - Джозеф пренебрежительно фыркнул, пододвигая к себе десерт. - Духов предков вызывал, как говорит. День памяти какой-то.
- И что, они ему ответили?
- Как минимум, не успели, - Джозеф скептически хмыкнул. - Помнишь, Инквизиция не дремлет?! А у меня на такие дела особый нюх.
- А-а-а... - мрачно протянула Кэткин, наморщила веснушчатый нос и снова уставилась в телеэкран.
- Итак, Джейсон! - продолжал ведущий, слащаво улыбаясь в объектив камеры. - По воле Господа, в ваших и только ваших руках ваша жизнь. Гореть в Геенне Огненной или же получить возможность искупления? Правдой смыть с души все пороки или же захлебнуться ложью? Насмешки еретиков и укоры Инквизиции! Итак, мы начинаем... Грядёт И-и-исповедь!
Но грянула реклама. Праведное писание и возможность непорочного зачатия.
- Джозеф, - Кэткин щёлкнула "молчок" на пульте, - ты думаешь, это правильно?
- Что?
- Вот так исповедаться, - девушка кивнула на панель. - Судить должен Господь, а в праве раба Божьего, исповедоваться и раскаиваться ему в грехах или нет. Здесь же, получается, выбор отсутствует.
- Кэт... - Джозеф поперхнулся десертом. - Чтоб я больше такого не слышал! Мало того, что с твоими кулинарными способностями в чревоугодие недолго впасть, так ещё и мысли крамольные...
- Джо! - Кэткин обиженно надула губки и всплеснула руками. - Ну тебя, знаешь куда?! - И включила звук.
- Итак, мистер Хаббард, - ведущий уже в рясе старшего инквизитора стоял рядом с прикованным к Креслу Истины шаманом, - готовы ли вы поведать о своих грехах и раскаяться перед студией и Всевышним? Молчите?! Тем не менее, мы начина-а-а-а-ем...
- Паяцы. Пытаются заставить каяться человека, который и в Господа-то не верит, - прокомментировала Кэткин, и Джозеф не мог с ней не согласиться. Попробовали бы эти святоши, кривляющиеся по ту сторону экрана, отлавливать еретиков, как это делал он. А трясти рясой и базлать во всё горло - не мудреная наука.
- Мистер Хаббард, - ведущий подошёл к шаману вплотную, - какую бы тему вы выбрали для себя? Какие грехи хотели бы искупить в первую очередь, чтобы надеяться на прощение?
- Тему? - коренной обитатель канадских лесов как смог, повернул голову в сторону инквизитора-ведущего.
- Папочка Джо, а им правила не объясняют, что ли? - промурлыкала Кэткин, и сама принялась за десерт.
- Кто бы знал, Кэт...
- Ну, раз вы не знаете, то Господь и студия решат за вас! - ведущий вновь уставился прямо в объектив камеры, так что было похоже, что он смотрит на каждого из телезрителей. - Делаем выбор, братья и сёстры! А наши темы на сегодняшний эфир... - на экране всплыл список позиций обвинения с ценой искупления за каждый из грехов. - Порок не для всех! Стопроцентный грех! Я ничего вам не должен! Мука из зёрен ненависти! И... О-о-откровенное признание! Какие тайны скрывает еретик? Не расскажет сам, так расскажут его воспоминания. Голосуем, уважаемые праведники и праведницы. Выбираем его участь! И вы, уважаемые зрители и телезрители, конечно же, увидите всё...
Далее перед самой увлекательной частью шоу должен был последовать ещё один блок богоугодной рекламы.
- Джо, иди спать! - как сквозь дымку донесся него голос Кэткин. - Уснуть за столом я тебе не дам. Разбужу завтра в шесть, как всегда.
Джозефу оставалось только подчиниться.

***

Ночью клерикалу снился форменный грех.
Он как бы ненароком зашёл к Кэткин в спальную. А там она спала, забыв о целомудрии и приличиях. Без одежды, раскинувшись на простынях. Одной рукой опустившись до самого сокровенного, и ладонью как бы закрывая естество, а второй рукой прикрывая созревшую не по возрасту грудь. Он пытался прикрыть её скатавшимся одеялом, убрать ладонь от лона, и тут она пробудилась.
"Джо", - позвал, поманил томный голос, - "я ждала тебя, мой милый, я хочу тебя!"
И его пальцы касались её естества, заставляя Кэткин трепетать.
- Папа!
"Не называй меня так!"
- Вставай!
- Кэткин...
- Кэткин-Кэткин! Кто же ещё? Просыпайся!
Музыкальное сопровождение обеспечивало кукареканье ненавистного будильника.

***

- Джо, старина, ну что, опять вдвоём, опять в дозор? - напарник Стенджерсона, инквизитор-подмастерье Джошуа Карлайл, или попросту Джош, улыбался во все тридцать два зубы. - Выспался?
- Ага... - Джозеф протяжно зевнул. - Но не отказался бы и ещё от пары часиков.
- Соня! - Джош хлопнул напарника по плечу. - Тебе бы только в постели нежиться. В то время как Инквизиция...
- Не дремлет, да, - Джозеф улыбнулся, - я помню.
- Куда едем, командир? - Карлайл плюхнулся за руль. - Задай курс.
- Центральный парк, - Стенджерсон ещё раз прислушался к своим ощущениям, которые ещё ни разу не подводили инквизитора-клерикала. - Боюсь, придётся задержаться на сверхурочные.
- Берегитесь, еретики! Джо и Джош идут за вашими душами! - патетически воскликнул Карлайл, на что Джозеф только кисло поморщился.

Всю дорогу пока Карлайл болтал без умолку, Джозеф витал в собственных мыслях, раз за разом возвращаясь к увиденному во сне. Нет, конечно, он попытался пару раз заставить себя прислушаться к тому, что говорит его напарник, но тот как всегда нёс околесицу. Рассказывал что-то просто для того, чтобы не ехать в тишине. Лучше б музыку или радио включил, дурень.
Джозеф откинулся в кресле, глядя в окно.
Как ему могло привидеться такое? Кэткин... Настоящая женщина. Такая близкая, такая желанная, трепещущая от его ласк...
- Стенджерсон, ты спишь что ли? - из забытья его вырвал тычок в бок. - Завязывай! Приехали, командир. Выгружайся.
За окном зеленел Центральный парк.
Джозеф вышел, поправил для порядка кобуру на поясе и огляделся. Патрульная машина инквизиции на краю моря дикой зелени, смотрелась как внезапно соскочивший прыщ - не к месту. Где-то неподалёку в кустарнике щебетали птицы, и в траве стрекотали цикады. И воздух был такой чистоты, что, вдохнув полной грудью, он ощутил, что пьянеет словно от вина. Стоит сделать глоток, и будто растворяешься в окружающем.
Необычное ощущение, которое не хотелось прерывать.
- Что дальше делаем, Джо? - идиллию нарушил Карлайл. Как будто ворона каркнула, нарушив гармонию пения райских птиц.
- На тебе периметр, пока я работаю с тонким миром. - Это означало: заткнись и не мешайся.
Джош пожал плечами и отошёл метров на десять от машины. Его черёд действовать рано или поздно настанет при поимке еретика.

Джозеф выдохнул, глубоко вдохнул и, закрыв глаза, призвал Дар Божий. Нисходящий поток Благодати будто бы окатил его с головы до пят, пронизав каждую его клеточку.
Он был, но его не стало.
Он был ничем и всем одновременно. Окурком, брошенным мимо урны. Согнувшейся травинкой, на которой ещё серебрились тяжелые капли утренней росы. Молодым дубком, тянущимся к небу в попытке дотянуться до солнца. Мышью-полёвкой. Барсуком. Енотом, полощущим добычу в ручье.
Он был взбудоражен и спокоен. Яростен и бесстрастен. Молчалив, как хмурая туча, и раскатист, как гром. Свят и порочен. Добр и зол.
Он катился клубочком по тропинкам и разлогам. На зов, манящий в глубины чащоб Центрального Парка. Через ручей и кустарники, по теряющей зелень траве-мурашке. Под мрачные своды елей. К одинокой смоковнице, возле которой на худом бревнышке сидел седой как лунь старик...

Джозеф открыл глаза. Солнце уже пропутешествовало далеко за полдень. Из стоящей неподалёку патрульной машины инквизиции окрест разлетались звуки радио. На переднем сиденье развалился Карлайл, попивая что-то из поллитрового стакана.
- Бургер будешь? - спросил он, заметив, что напарник пришёл в себя. - Я тебе специально оставил. Как чувствовал, что ты в отключке проваляешься долго.
- Дару Божьему нужен взвешенный подход и применение. - Стенджерсон взял булку с котлетой из рук Джоша и принялся жевать, с первым куском ощутив, насколько он голоден. Привлечение сил Господних для поиска еретиков отнимало очень много собственных сил.
- Нашёл? - Карлайл терпеливо дождался, пока Джозеф прекратит жевать. - Здесь он, твой кошмарник?
- Дремотник, - машинально поправил Джо. - Да, здесь. В самой чаще затаился. Темно там и сонно, как в берлоге. Это на окраинах лес злой. А там спокойно.
- Понятно, - Карлайл потянулся к кобуре, проверил на месте ли пистолет, ощупал на поясе станнер, - на город волны злобы из чащи напускает, людей кошмарить. Надо брать. Веди!
С предложением Карлайла нельзя было не согласиться.

Чем дальше заходили они в глубь леса, тем больше сгущалась тишина. Обволакивала и давила, не давая продохнуть. Шаг за шагом, идти становилось всё труднее.
- Далеко ещё? - Карлайл громко и богохульно выругался, продираясь сквозь ельник, и одна из ветвей с размаху наполнила его рот свежей хвоей.
- Господь наказует тебя за скверну твою, - Джозеф ухмыльнулся. - Тише, уже совсем близко. Нельзя спугнуть. А то мы с тобой как слоны в посудной лавке.
Джош заткнулся и принялся молча сплёвывать иголки.
Стенджерсон же замер. Он почувствовал всплеск Силы, сродни Божьему Дару. Но не такой жесткой и прямолинейной, как рассекающий темноту луч света. Скорее она напоминала журчащий ручей, огибающий преграды на своем пути - он был ещё довольно слаб, и не стремился рьяно расталкивать всё перед собой.
- Выходите, сынки, да не вздумайте дурить, - раздался тихий голос, будто листва прошелестели. - Поговорим, только недолго, работы у меня ещё непочатый край.
- Матёрый дед, бесстрашный, - буркнул Карлайл, и с пистолетом наизготовку шагнул на небольшую полянку, где под смоковницей сидел уже знакомый Джозефу по видению старик. - Руки вверх, чтоб я видел!
- Как скажешь! - старик воздел руки с посохом, и Джошуа растянулся на траве, которая тут же обвила его тугими путами. - Только Господа не хули! - предупредил друид, глядя на искажённое яростью лицо Карлайла.
- Стой на месте! - голос Джозефа, не в пример Карлайлу, был спокоен. Он вышел из тени деревьев, не сводя со старика глаз, сжимая в правой руке пистолет, а в левой, наполненной Благодатью, Молот Правосудия.
- Серьёзно... - протянул старик, оглядывая Стенджерсона. - Ну, ты проходи, присаживайся, потолкуем. - Он кивнул на бревнышко у смоковницы, возле которого тлел небольшой бездымный костерок. - У меня и чай поспел. Это ты меня выследил? Заклятие Поиска, если не ошибаюсь? Мощно, но энергозатратно.
- Не слушай его, Джо! Стреляй, не то закошмарит! - крикнул тщетно пытающийся освободиться от травяных пут Карлайл.
- Не слушай его, Джо! - эхом ответил друид. - Ты же умный мальчик. Индульгенция у меня, на работу. Всё чин по чину - с подписями и печатью прелатуры.
"Зубы заговаривает", - решил Стенджерсон. Он, инквизитор-клерикал в жизни не слышал ни о каких индульгенциях для еретиков, тем более на работу, тем более с использованием Силы в центре мегаполиса. - Замри! - Рявкнул он. - Одно движение, и прихлопну, как муху.
Молот Правосудия как раз созрел для подобных свершений. Ещё немного и Дар Божий нужно будет или отпускать, или приводить в действие.
- Да что ж ты будешь делать... - старик вздохнул и забормотал под нос немудрёные вирши. - Спи скорее, засыпай. Одеялком укрывай. И подругу, и себя. Выспалась чтоб вся семья.
Джозеф не успел занести Молот для удара, когда неожиданно почувствовал, как Божий Дар ускользает из его руки, и как пистолет вываливается из ставших ватными пальцев. Глаза начали слипаться, а сам он заваливаться на мягкий травяной ковёр. Где-то рядом в тот же момент захрапел и его напарник.

***

- Инквизитор Стенджерсон, вы слышите меня? - громыхнуло в ушах. В лицо Джозефу светила лампа. Так ярко, что как он ни щурился, не мог разглядеть говорившего. - Вы сознаётесь в преступлениях?
- В чём? - он с трудом разлепил разбитые губы. - Каких преступлениях?
- Не стоит отпираться перед лицом Господа, сын мой, - заговорил ещё один невидимый дознаватель. От его тихого, как шелест листвы, голоса у Джозефа проступил холодный пот. - Нападение на одного из иерархов Церкви нашей, попытка убийства. Покайся, и Господь не обойдёт тебя милостью своей.
- Я был на бдении в дозоре, повторяю, - Джозеф прикрыл начавшие слезиться глаза, не в силах больше выносить ослепляющего света. - Выслеживал друида-еретика.
- Не стоит отрицать вину, сын мой. Господь всё видит. И, поверь, в твоих интересах рассказать всё здесь и сейчас. Или, - вкрадчивый голос оказался совсем рядом, и горячее сухое дыхание обожгло Джозефу ухо, - ты предпочтёшь исповедаться? Молчишь? Ну, что ж...
- Господь - пастырь мой! - выкрикнул Джозеф. Он всё ещё ничего не понимал, кроме одного. Его доводы никто слушать не намерен.
- Да, сын мой, на Исповеди ты всё расскажешь. И про долину смертной тени, и про то что не убоишься зла. И кое-что ещё... А теперь отдыхай, отринь отчаяние, и откройся Благодати, - на лоб Джозефа легла прохладная ладонь, и он почувствовал, как снова проваливается куда-то глубоко-глубоко.
Бесконечное падение в Кроличью нору - как у Алисы из детской сказки.
Вокруг мелькали лица: мужские и женские, детей, знакомые и неизвестные. Прошлое и настоящее, реальность, сны и мечты. И два лица появлялись чаще прочих: Лизхен и Кэткин.
Кэткин и Лизхен.
Кэткин. Лизхен.
Кэткин...

- ...И сегодня у нас в гостях... - громыхнул голос ведущего, точь-в-точь как с экрана телевизора, вырвав Джозефа из объятий неги. - Нет, вы никогда не угадаете! Даже не пытайтесь. Нет, братья и сёстры, это не друид и не шаман, а самый настоящий инквизитор. Да, друзья, ересь и грех проникает всюду, и Церковь, увы, не стала исключением. Так кто же за благостью скрывает пороки? Кто под звуки молитв устраивает вакханалию? Кто он, творящий добро и разносящий зло? Насмешки еретиков и укоры Инквизиции!
- Я ни в чём не виноват! - возглас Джозефа потонул в негодующем гуле зрительской толпы. Он попытался освободиться, но ремни Кресла Истины держали крепко.
- Слышите?! Он пытается уверить нас, что безгрешен! Они все пытаются, - ведущий сделал паузу, - но тем не менее, мы начинаем И-и-и-исповедь! Откройте темы для нашего гостя!
Зал изумлённо выдохнул.
- Что ж, всего лишь одна тема. Возможно грех пророс не так глубоко, и не пустил корни в душе мистера Стенджерсона. Итак: стыд и грех. И цена вопроса... Ого! Распятие!
Зал замер.
- Внимание на экран!

Кэткин спала, забыв о целомудрии и приличиях. Без одежды, раскинувшись на простынях. Одной рукой сжимая налитую грудь, другой сквозь дрёму нежа своё естество. Вошедший в спальную Джозеф неловко попытался прикрыть Кэткин одеялом, но лишь пробудил её.
Они потянулись друг к другу. Он ласкал её, и она трепетала от его прикосновений.


- Сластолюбец! Греховодник! - зал неистовствовал.
- С собственной дочерью! Каково! - ведущий театрально воздел руки к Небесам.
- Она не моя дочь! - стоило ли надрываться, Джозефа никто не слушал.
- Распни! Убей! - ревела толпа.
Из-за кулис заплечных дел мастера оперативно несли крест и гвозди.

***

- Ну, как спалось? Ничего не болит? Стигмат нет? - Джозеф открыл глаза и увидел склонившегося над ним и усмехающегося в седую бороду друида. - Не волнуйся, это был только сон. Вставай, чай будешь? - дремотник сунул в руки приподнявшегося с травы клерикала глиняную кружку, от которой исходил невообразимый аромат. - Пей, не бойся.
- Зачем ты это сделал? Почему не убил? - Джозеф отхлебнул горячего напитка, обжёг язык, но его бешено колотящееся сердце снизило обороты. Он огляделся.
На полянке всё так же бездымно трещал костерок. Рядом в траве подозрительно сладко постанывал Карлайл.
- А зачем? Чтоб меня потом и индульгенция не спасла? - старик хмыкнул, присаживаясь рядом с Джозефом. - Мистер Стенджерсон, я думал, вы умнее.
- Но...
- Острастки ради. Ты теперь точно не будешь пытаться меня взять под арест. Я теперь о тебе такое знаю, что... Ну, сам видел, чем для тебя это может закончиться, чего стоят мечты и воспоминания. Убить меня? Боюсь, ты не станешь брать грех на душу.
- А Джош? Не похоже, что он "исповедуется".
- Конечно, нет. Грешит напропалую, проказник. Ну, пусть его. Ведь это только сон, - дремотник хихикнул. - Ты думаешь, как для Исповеди грехи еретиков открываются? Всё через сны. Выковыривают из памяти, из самых потаённых уголков. Ну и цена за них, сам понимаешь, жизнь. Так бы вашу инквизицию копнуть, на полгода вперёд обеспечили бы исповедников материалом. Ладно ещё ты. Не родная дочь, всё-таки, но... Ты же её воспитал, эх! - друид махнул рукой. - А этот! - он кивнул в сторону Карлайла, - лучше тебе не знать, с кем он там постанывает. Смотри, чтоб не затянул и тебя в голубую Преисподнюю.
- А индульгенция? Это правда?
- Если покажу, ты ж всё равно можешь подумать, что тебе это приснилось.
- Издеваешься?
- Естественно! - дремотник откровенно забавлялся.
- Так для чего прелатура тебя наняла?
- Город не спит, - дремотник тяжело вздохнул, - у него нет времени на сон. Он устал и изнемогает от избытка святости и ужасов Исповеди. И лес вместе с ним. Он как губка впитывает окружающие кошмары. И беспокойно ворочается. Слышал, что люди пропадать начали? Нет? Хорошо ещё, что нечисть плодиться не начала, - ладонь друида легла на измождённый ствол смоковницы. - Ничего. Лес я успокою. Все должны спать...

Джозеф доставил напарника к отделению инквизиции и дал ему хорошего подзатыльника.
- А? Что? - спросонья Джош не мог ничего разобрать.
- Ничего, дозор окончен, заспанец. Дуй домой. Чувствую, надо мне сменить напарника. Инквизиция не дремлет, как же...

Время близилось к полуночи, когда Джозеф подъехал к дому. Света не было. Наверное, Кэткин уже спала.
Стараясь не шуметь, он открыл дверь, вошёл и разделся. Принял душ и прошёл на кухню.
"Ужин в холодильнике. Не забудь разогреть!" - гласила записка на обеденном столе.
Джозеф улыбнулся. В этом вся Кэткин. Вся в мать.
Он негромко включил телевизионную панель и с аппетитом принялся за еду под тихий сип диктора об "Историях великих искушений".
- До греха всего один шаг, а путь искупления долгий и болезненный, - вещали с панели.
- Вы даже не представляете насколько болезненный, - Стенджерсон фыркнул. - Дремотника на вас нет!
Он выключил телевизор и поднялся наверх.
Дверь спальни Кэткин была приоткрыта. Он заглянул.
Девушка спала, раскинувшись на простынях и позабыв о целомудрии. И звала какого-то Фреда.
Джозеф слабо улыбнулся. Стоило ли надеяться услышать своё имя? Не для того он её воспитывал.
Стараясь не шуметь, он закрыл дверь спальной.
Спи, Кэткин. Спи, милая. Выспись, не теряя ни мгновения.
Все должны спать.
Ведь только во сне нет времени на сон...

@темы: творчество, омск головного мозга, личное, {◕ ◡ ◕}

09:02 

Мьёльнир
Ум богатеет от того, что он получает. Сердце – от того, что оно отдает
Кажется, не публиковал ещё.

samlib.ru/editors/s/smotrin_m/knock-knock.shtml

Стук-стук

Иногда мне кажется, что я живу во сне. Маленьком страшном сне, в котором всегда ночь, тишина, и вот-вот начнут бить часы.

Стук-стук. Стук-стук.

Ну вот, дождался. Но боя нет.

Стук-стук.

Не открываются дверки. Проржавели петлицы. И масла нет, чтобы их смазать.

Стук-стук.

Жаль кукушонка. Ведь клюв разобьёт.

Стук-стук.

И колокол жаль. Молчит из-за запертого птенца.

Стук-стук.

Интересно, сколько времени? Темень, хоть глаз коли.

Встаю с кровати, чиркаю спичкой. Всматриваюсь в циферблат часов.

Дурак. Но что поделать — привычка. Ведь знаю, что хоть засмотрись на часы, так ничего и не высмотришь. Стрелок нет. А были ли?

Стук-стук.

И масла нет.

И тишина.

Молчат часы.

Подхожу к ним. Провожу рукой по потемневшему от времени дереву, в чьём дупле замурован несчастный кукушонок.

Мой Большой Бен. Гигант, приросший к полу. Завожу его тусклым латунным ключом.

Привычка.

Зачем мне это? Сколько раз себя спрашивал. И никак не могу найти ответа.

Может, мне надо слышать хотя бы эти «стук-стук», как напоминание, что жизнь не остановилась? И сам я жив. Наверное.

Или такие правила у сна.



***




Я понимаю, что жизнь — это дорога. Кажущаяся бесконечной асфальтовая полоса. Прямая, как кишка в заднице. Хорошо, что пахнет здесь не так же. Хотя, местами...

И солнце никак не может спрятаться за недостижимый горизонт. Вечный закат в безжизненной пустыне.

Бессмысленная скорость и хлещущий в лицо ветер. Непослушный руль и заклинившая коробка передач.

Жму на тормоза. На всякий случай.

Педаль проваливается в пол.

Удивляться нечему. Тормоза не работают всю бесконечную дорогу. Сколько миль позади, сколько впереди — я не знаю.

Выворачиваю руль — хоть баран чихни. Вперёд, к цели, не сворачивая и не останавливаясь на красный.

Давлю на газ. И мотор ревёт.

Надежда на чудо глупа. Бензин не кончается.

Может, когда-нибудь, я догоню закат и спрячусь в багровых бликах солнца... Будет так кстати. Как раз в цвет платья.



***




Ярко светят лампы. Равнодушный галоген.

Стерильная чистота — такая, что не закуришь. Было бы кощунством пускать клубы дыма на фоне девственной белизны.

- Вот такая методика, - доктор в идеально белом халате откинулся в кресле. На мгновение закрыл глаза, снимая напряжение. - Рад, мистер Подбельски, что новшества медицины не проходят мимо цепкого взгляда прессы.

- Конечно, мистер Уитни. Но тем не менее, ещё раз для профана, на пальцах, - его собеседник, лет двадцати, но в роговых очках, с бейджиком «Нью-Йорк Пост» задумчиво поскрёб гладковыбритую щёку. - Правильно я понимаю, что вы создаете для пациентов, находящихся в коме, подключение сознания к виртуальной реальности. И подгружаете им безысходную ситуативность. Такое раздражающее однообразие, что сознание интуитивно будет ожидать изменений. И это желание пробуждает их нервную систему, чтобы потом резким скачком вы могли вывести их из комы.

- Практически всё верно, мистер Подбельски. Либо пациент сразу готов к сдвигам в его вирт-реальности, либо мы подводим его к этому. Но! Понимаете, индивидуальный подход, - доктор Уитни на мгновение задумался, - подразумевает, что каждый случай уникален. Виртуальную реальность мы не создаём, она генерируется на основе подсознания пациента — эдакий эвристический момент... И если в случае с мужчиной, я до сих пор не могу дешифровать его желаний — он может хотеть, чтобы появились стрелки часов, или чтоб кукушка прокуковала, или, может, чтобы кто-нибудь постучал в дверь. То в случае с девушкой всё проще — она хочет, чтобы дорога закончилась, чтобы она могла остановиться, перестать тискать руль и давить на газ, чтобы педаль тормоза сработала.

- Послушайте, доктор, - Подбельски снял очки и долго жевал губами, прежде чем продолжить, - а вы не пробовали столкнуть две реальности?

- Предлагаете шоковую терапию, мистер Подбельски? Это может быть чревато.

- Но это гарантированные изменения для обоих. Даже если они ждут совсем не то...

- Вы столь компетентны, мистер Подбельски... - в глазах Уитни разгорелся неподдельный интерес. - Я даже начинаю сомневаться в том, что имею дело с обычным журналистом. Пусть и передового издания.

- Дорогой Уитни, журналист без логики — всё равно что дешёвая проститутка: слишком доступно; для недалёкого разума; и возможен сифилис.

- Сифилис излечим, - Уитни улыбнулся.

- Зато слабоумие — безнадёжный диагноз, - Подбельски ответил такой же широкой улыбкой. - Тем более, что такой случай, как попавшие в кому миллиардеры: отец и дочь — не мог пройти мимо страниц «Нью-Йорк Пост».

- Вы приятный собеседник, мистер Подбельски, - Уитни поднял стоящий перед ним на столе бокал с виски. – Выпьем!

- Я не столь приятен, как вы, доктор, - лучезарно искрясь, ответил журналист. И достал из внутреннего кармана пиджака пистолет.

Миниатюрный браунинг уставился в лоб Уитни. И улыбка доктора мгновенно сошла с его лица.

- Обойдёмся без шоковой терапии, мистер Уитни, - Подбельски кивнул в сторону реанимационного отделения. - Просто отключите их виртуальность.

- Но эвтаназия...

- С дозволения родственников разрешена! - твёрдо закончил фразу Подбельски. - А родственные связи, мои и пациентов, дорогой Уитни, мы с вами установим сегодня же.



***




Стук-стук. Стук-стук.

Какой страшный сон. Или явь?

И что же так стучит? Кукушонок клювом в неоткрывающуюся дверцу или сердце?

Темнота.

И тишина.

Опять!

Масла бы. И лампу.

Чёрт!

Коробок дрожит в руках. И ломаются спички.

Стук-стук.

Ревёт мотор за окном. Светят огни фар.

Стук-стук.

Окно? Мотор?! Фары?!!

Стук-стук.



***



Проклятая дорога.

И солнце почти скрылось за горизонтом. Жаль, было в тон платью.

Стремительно темнеет. Пустыня в сумерках напоминает грустный чизкейк. А я не люблю сладкое. Сейчас бы мартини с водкой.

Ехать в темноте — не мой конёк. Интуитивно включаю дальний свет.

Опа! А говорят, что чудес не бывает!

Жму на тормоза.

Ну, точно! Трындят про чудеса!

Машину бросает к какому-то чрезмерно угловатому зданию: то ли ферма, то ли салун.

Выворачиваю руль, чтобы не влететь в веранду.

Приехали...

Иду к двери.

Стук-стук.

Есть кто дома?



***




- Вы присаживайтесь, мистер... - Уитни, колдуя над клавиатурой, указал на кресло, стоящее между кроватей пациентов, - Подбельски? Мне по-прежнему называть вас так?

- Не волнуйтесь, доктор. Я на сто процентов уверен, что это будет не убийство, - «представитель Нью-Йорк Пост» ухмыльнулся, поигрывая браунингом. Уселся в кресло. – Удобно, спасибо! Поверьте, мистер Уитни, анализ ДНК скажет вам без всяких слов, насколько я Подбельски.

- Тогда прошу вас на мгновение расслабиться, - буркнул Уитни.

- Не торопитесь, доктор, - глаза «Подбельски» хитро прищурились. - В какой стадии процесс девиртуализации сознания?

- В завершающей! - подтверждая слова Уитни, начали мерцать многочисленные датчики alarm'ов. - Серверы сейчас остановятся. Закатывайте рукав!

- Что?!!! - подрагивающее дуло браунинга заплясало, глядя в лоб доктора Уитни.

- Закатывайте рукав, если вы мистер Феллер! - прорычал Уитни сквозь зубы. - Я не хочу быть соучастником убийства! Мне нужен анализ ДНК.

- Если... – лицо Подбельски-Феллера, без пяти минут наследного миллиардера, вспыхнуло.

- Рукав!

- Я отблагодарю вас, Уитни! - браунинг исчез во внутреннем кармане пиджака. Подбельски-Феллер уселся в кресле поудобнее, закатал рукав и расслабился.

- Даже не сомневаюсь... - доктор Уитни ухмыльнулся, но его собеседник его уже не услышал. Игла, которая ввела наркоз в предплечье Подбельски-Феллера, вернулась в встроенную в подлокотник тубу. Вернулась с кубиком крови уже спящего «журналиста». - Жаль. Говорят, раньше мерзавцы были как-то благороднее...

«Процесс слияния завершён!» - объявил безликий голос. Холодный, как свет галогеновых ламп.



***




Стук-стук.

Слишком громко. Это — не часы. Это — дверь.

У меня есть дверь?!

- Есть кто дома?

Боги!!!

Стук-стук.

И кукушонок так некстати.

- Откройте, чёрт вас дери!

Странно. И голос до боли знаком. А в руках только ключи для завода часов. Знать бы, где дверь...

- Открывайте же!

Стук-стук.

Зачем мне дверь, когда есть окно?!

Светят фары. В их свете стоически смолк Большой Бен.

Я думал, что ты вечен...

Стук-стук.

Да хрен тебе!

Напрягаю мышцы. И слышу треск. То ли спина, то ли крепление к полу Большого Бена.

Ничто не вечно в темноте. Кроме самой темноты.

- Ку-ку!!!

Очнулся, кукушонок?! Петли-запоры треснули? Ну-ну...

Кукушка-кукушка, сколько тебе жить осталось?

Большой Бен с функцией тарана вылетает в окно. Трещит рама, звенит разбитое стекло. Молчит разбитый циферблат часов, упавший в тусклые объятия песка.

- Входите, мисс. Или влезайте!

Стук-стук.

Бедный певец времени. Тебя хватило только на одно «ку-ку»...

Кто-то в красном платье с глубоким декольте протискивается в окно, цепляясь подолом за остатки рамы и осколки стекла.

- Отец?!

- Дочка?!!



***




- Не люблю белый свет, - прошептал старый Феллер, кося взгляд на датчики жизнеобеспечения.

- Сэр, - донёсся голос Уитни. Ещё дрожащий от пережитого волнения. - Давление у вас в норме, пульс в норме. Мисс Джудит...

- Что с ней? - Ян Феллер захрипел. Пальцы стискнули накрахмаленные простыни.

Большой Бен рядом. Разбитое окно. И красное платье.

- Всё в порядке, сэр! – в голосе Уитни послышались бодрые нотки. Напряжение постепенно оставляло его. - Я не мог допустить, чтобы кто бы то ни было, хоть и ваш наследник, лишил жизни вас и вашу дочь. Я так понимаю, что старшую.

- Наследника? Джудит, у тебя есть сын? - глаза Феллера бешено завращались. Он будто был всё ещё там – в пустой тёмной комнате с часами без стрелок.

- Отец, я бесплодна, я говорила, - едва смогла прошептать рыжеволосая Джудит. Закрыла глаза. И почувствовала, что её начинает тошнить.

Всё-таки, утка — это одно из гениальнейших изобретений медицины.

- Тогда что вы мне втираете, Уитни? - миллиардер закашлялся. Голос не хотел слушаться его. Впрочем, доктор был удивлён, что отец и дочь сразу заговорили.

- Несмотря ни на что, сэр, - Уитни и не думал пасовать, - ваши ДНК-аллели совпадают. Это ваш потомок по мужской линии. Видимо, сын.

- Это, действительно, мой наследник, доктор!? - старый Феллер сощурил глаза.

- Да, сэр. И он в коме. Искусственной... - Уитни замялся. На пару мгновений, не более. - Но, хочу напомнить, что эвтаназия возможна только с согласия родственников.

- Какая эвтаназия?! - Феллер даже попытался привстать с кровати. - Совсем охренел, шприц?!

- В таком случае, сэр, вывести его из комы?

- Ни в коем случае, пока я жив, Уитни, - прошипел Феллер. Его чёрные глаза тускло сверкнули в галогеновом свете. - Завтра же вызовите сюда моего нотариуса. А мой сын, кхмм, пусть поспит. Отдохнёт, как следует…



***




Стук-стук.

Как же больно.

Стук-стук. Стук-стук.

Болит клюв. И темно.

Стук-стук.

И петлицы заржавлены. И тесно в гнезде.

Стук-стук.

Ну, выпустите меня хоть кто-нибудь! Умоляю!!!

СТУК-СТУК!!!


#творчество #мое_творчество

@темы: {◕ ◡ ◕}, личное, омск головного мозга, творчество

06:26 

Торг лицом

Мьёльнир
Ум богатеет от того, что он получает. Сердце – от того, что оно отдает
08:04 

Мьёльнир
Ум богатеет от того, что он получает. Сердце – от того, что оно отдает
06:49 

Мьёльнир
Ум богатеет от того, что он получает. Сердце – от того, что оно отдает
Всё-таки, "начальник" звучит гораздо лучше, чем "руководитель")))
Особенно, когда звучит в твой адрес. Да ещё если это озвучивает твоя зарплата =^_^=

@темы: работа - не волк, работа - work, мы сидели и курили, начинался новый день, личное, {◕ ◡ ◕}

10:12 

Мьёльнир
Ум богатеет от того, что он получает. Сердце – от того, что оно отдает
В продолжение hammer-of-tor.diary.ru/p210750147.htm

Прошло 2 месяца. Похоже, у меня начинается ломка.

@темы: world of warcraft, {◕ ◡ ◕}, личное, размышлизмы

08:58 

День Рождения. Опять.

Мьёльнир
Ум богатеет от того, что он получает. Сердце – от того, что оно отдает
Едва проснулся в День Рожденья,
Едва глаза продрал с утра,
Душа запела: ВОСЕМНАДЦАТЬ!
Но паспорт буркнул: ТРИДЦАТЬ ДВА...

Эх, мне бы снова в восемнадцать,
Чтоб снова в кудрях голова,
Но только чтоб в мозгах бы были
Хотя бы эти тридцать два...

@темы: день рождения, {◕ ◡ ◕}, размышлизмы, личное

19:04 

Мьёльнир
Ум богатеет от того, что он получает. Сердце – от того, что оно отдает
12:40 

Мьёльнир
Ум богатеет от того, что он получает. Сердце – от того, что оно отдает
06:34 

Мьёльнир
Ум богатеет от того, что он получает. Сердце – от того, что оно отдает
2 недели, толком не поднимая головы, погружался, выныривая на ужин и сон.
После такого поверю в любую сказку, какой пиздец остаётся в наследство от предыдущего начальника.

@темы: {◕ ◡ ◕}, жопа дьявола, личное, работа - не волк, работа - work

08:13 

Мьёльнир
Ум богатеет от того, что он получает. Сердце – от того, что оно отдает
21:00 

Мьёльнир
Ум богатеет от того, что он получает. Сердце – от того, что оно отдает
Два кресла и диван привезли. Остались стенка и прихожая.
Основной вопрос: что делать с книгами, куда их присоседить)))

@темы: {◕ ◡ ◕}, личное

20:37 

Мьёльнир
Ум богатеет от того, что он получает. Сердце – от того, что оно отдает
Тот самый неловкий момент, когда ты заходишь в бар за пивом. А там мальчик-соловей из Аэрофлота разливается перед девушками оттуда же, что готов сдать экзамен по физике и уехать в Питер.
И пока тебе наливают пива, ты спрашиваешь: а 1й закон термодинамики ты знаешь?) И получив ответ "нет", и выдав насмешку, что "ты не сдашь экзамен по физике", приходится ретироваться, потому что девушки с лапшой на ушах поголовно хотят сдать физику тебе)))
#физика #знание_сила #пиздеть_не_мешки_ворочать

@темы: {◕ ◡ ◕}, бухай, рванина!, личное, непобедимая страна, омск головного мозга, пушистый мягкий хуй, трахнемся по-быстренькому

15:22 

Поцелуй со сценой

Мьёльнир
Ум богатеет от того, что он получает. Сердце – от того, что оно отдает
В эфире два пьяных друга случайным образом попавшие на вечер "бардов". Звук, конечно, говно. Но драйвово было :D
Главное - это аплодисменты и крики: "ЕЩЁ!"
А "барды" местами были чудовищны...

В эфире звучат:
Конунг Олаф Моржовый Хер
Винни Пух
Команда Гуффи
Чёрный плащ
Бяки-буки (песенка разбойников)
Однажды ночью
За пивОм
Не вешать нос, гардемарины!
Арабская ночь









p.s. Тот, кто похож на Нагиева - не я.
запись создана: 30.06.2016 в 19:56

@темы: омск головного мозга, непобедимая страна, музыка дырявых крыш, личное, жопа дьявола, день гранёного стакана, {◕ ◡ ◕}, пушистый мягкий хуй, поцелуй со сценой

19:13 

Мьёльнир
Ум богатеет от того, что он получает. Сердце – от того, что оно отдает
17 лет назад Обская Губа и посёлок Мыс Каменный забрали у меня крёстного.
Да, у язычников тоже бывают крёстные. И это хорошо. Никогда нельзя забывать своих предков и родных, кем бы они не были.
Царствие тебе Небесное, дядя Коля, Лель...
#память #язычество #деньпамяти

@темы: память, личное, кишки наружу

16:51 

флешмоба псто

Мьёльнир
Ум богатеет от того, что он получает. Сердце – от того, что оно отдает
1. Что на вашей постели?
Простыня, пара подушек, одеяло.

2. На какой стороне постели вы спите?
Повсеместно. Ворочаюсь во сне с края на край. Случается, что и по диагонали.

3. Вы спите голым?
Практически регулярно.
читать дальше

49. Ваши планы на выходные?
Бухнуть с друзьями, заняться сексом с девушкой. Главное - не перепутать.

50. Список жертв
По желанию.

@темы: {◕ ◡ ◕}, блоги - это хуй, флешмоб, личное

13:27 

Мьёльнир
Ум богатеет от того, что он получает. Сердце – от того, что оно отдает
С 1.04 зарплата go up! Хорошо, что это не шутка)
И настроение устремилось в точку локального максимума =^_^=

Ничего не пишу, потому как некогда. Загружают свинцово, как выражался герой поколения Пепси...

@темы: {◕ ◡ ◕}, блоги - это хуй, личное, непобедимая страна, работа - не волк, работа - work

15:51 

Мьёльнир
Ум богатеет от того, что он получает. Сердце – от того, что оно отдает
09:30 

Мьёльнир
Ум богатеет от того, что он получает. Сердце – от того, что оно отдает

Молот Тора

главная